Опечалился парень. Родителей жалко. Знал: куры закончатся, Синси убьет и их. Пошел к колдуну за советом. Тот дал три бутылки: белую, красную и синюю. Говорит:
- Если будут тебя преследовать, бросай бутылки назад в том же порядке.
Еще дал парню коня и стальной меч, сказал – пригодится.
Отправился Чхон Дон в родные края. Подъехал к родительскому дому. Вокруг тишина, ни собака не гавкнет, ни поросенок не хрюкнет. Будто вымерло хозяйство: ни людей, ни скотины, ни кур не видно. Вошел в дом. Увидел сестру Синси, которая пожирала внутренности матери. Подняла она голову: рот – в крови, зубы лязгают.
Не испугался Чхон Дон вампира, выхватил меч, хотел ей голову снести. Синси схватила меч зубами и перегрызла. Бросилась на брата, тот – в окно, спасаться. Еле успел вскочить на коня. Пришпорил, погнал прочь изо всех сил. Синси хоть без коня – не отстает. Стала она догонять брата.
Слышит он клацанье голодных зубов за спиной, думает – сейчас догонит сестричка, в качестве закуски употребит. Бросил назад белую бутылку, как говорил колдун. Там оказались гвозди. Синси погрызла их все и - снова в погоню. Бросил брат красную бутылку, там был огонь. Прорвалась Синси сквозь пламя невредимой.
Бросил тогда синюю бутылку, оттуда много воды вытекло, накрыло Синси волной. Она погрузилась на дно и утонула. Так Чхон Дон в живых остался...
23.
- Понравилась сказка? – спросил диктатор.
У Жаннет не имелось мнения на этот счет, сказку прослушала вполуха. Что-то неважно себя чувствовала. В голове – звон, руки неуверенно подрагивают, ноги предательски подгибаются. Сознание какое-то затуманенное временами. То ли устала она, то ли съела чего.
Нет, у Каддафи она ничего подозрительного не ела. Вообще давно не принимала в рот пищу, с прошлого вечера, вернее – с позапрошлого. Еще точнее – со времени посещения трактира «Сердца Жаков». Когда это было?
Может от голода ее мутит?
- Хотите фруктов? Или нашей национальной пшенной каши – «кус-кус»? Или сладчайшего рахат-лукума? Или ароматного рассыпчатого плова с...
- ... с человечиной? – У Жаннет еще хватило сил пошутить.
- Обижаете. Нам свинина запрещена. Плов с бараниной. Используем лучшее мясо - ребрышки трехнедельного барашка! Чудо что за вкус, во рту тают. Вы такого плова в своих парижах и лондонах не пробовали.
- Я себя что-то нехорошо чувствую. Не могли бы вы отвести меня к мужу? – осторожно поинтересовалась Жаннет. Вдруг полковник, несмотря на его общепринятую отрицательную политическую репутацию, у себя дома окажется вполне вменяемым, склонным к сочувствию и пониманию - на правах добросердечного хозяина? Вдруг найдет на него приступ милосердия, заставит исполнить ее просьбу.
Не тут-то было.
- Извините, мадам, ваш муж сейчас слишком занят, чтобы отвлекаться, - ответил Каддафи беспрекословным тоном.
- Чем, интересно?
- Деловой встречей. Он просил меня развлечь вас сегодня вечером. Так чем хотите заняться: полежать на подушках, выпить фруктового шербета, позагорать на берегу оазиса или покататься на верблюде? В моем шатре можете выбирать любую форму отдыха.
Ни одна из предложенных форм Жаннет не устроила. Видно, не получится по-быстрому отвязаться от хозяина гостеприимного шатра. Придется молча - без слов и мыслей – внимать его болтовне и ждать подходящего момента, когда кто-нибудь придет на помощь. Или выпадет возможность улизнуть.
Чтобы быть к ней готовой, следует провести разведку дислокации, найти входную дверь. Потому что без поддержки местного обитателя проделать трюк с прохождением через стену в одиночку ей не удастся. Та-а-ак, где у шатров вход располагается - на восток или неважно? Крутанула головой оглядеться.
Получилось неудачно. Вдвойне: дверь не нашла, голова закружилась сильнее.
Жаннет пошатнулась, раскинула руки в стороны, чтобы за что-нибудь ухватиться прежде, чем упасть. Каддафи поймал ее за локоть, удержал в вертикальном положении. По-честному. Не дал девушке завалиться на пол, не воспользовался беспомощностью.
Взглянул с тревогой. Вроде - искренней.
- Вам плохо?
Словами ответить не позволила слабость, выглядеть жалкой не хотелось. Жаннет отрицательно покачала головой, что выглядело неправдоподобно даже для верблюда. Который, оторвавшись от опустевшего корыта, поднял голову выше горба и вопросительно посмотрел на гостью хозяина. Смотрел долго - хотел задать тот же вопрос?
Потом отвернулся. Видно раздумал, справедливо рассудив: что толку спрашивать, если она все равно не поймет. Женщина - не погонщик, заковыристого верблюжьего языка не знает. Лучше пожевать травки, которая от пустынной жары на корню превратилась в сено.
Потерев виски и зажмурившись, Жаннет ощутила неторопливый возврат энергии в мышцы. Кружение мозгов, вроде, прекратилось. Затеплилась иллюзорная надежда: хоть бы хватило сил продержаться до прихода ее воображаемого, страстно ожидаемого освободителя!
