Которые были, в принципе, неважны. Ни подозрения, ни сомнения не затмили бы переполнявшую Жаннет радость. Она осталась жива, побывав в руках пятерых самых кровожадных убийц человеческой истории – это ли не повод гордиться собой!
Высший пилотаж выживаемости. Ее способности сопротивляться обстоятельствам могут позавидовать исследователи заснеженных полюсов без собачьих упряжек и любители пересекать океаны в одиночку. Жаннет внукам будет рассказывать о своих подвигах по непопаданию в лапы клыкастых вурдалаков. Жаль, нет возможности сделать фото на память. А то завела бы она специальный фотоальбом и назвала бы просто: «Жанна Д’Арк – виват, героиня!». Или: «Жиль и Жанна – любовь земная и загробная».
Книгу напишет обязательно. В форме подробной инструкции, которая из-за уникальности содержания станет библиографическим хитом года и выйдет миллионными тиражами – не хуже лучших бульварных детективов в мини-формате. Будет называться: «Руководство по сохранению головы в условиях окруженности отъявленными маньяками, садистскими вампирами и итальянскими троглодитами».
Подпишется псевдонимом «Жаннет Домреми». Сведущие люди поймут, от имени кого пойдет повествование. А несвещущим она не даст дополнительных намеков. Пусть сначала отечественную героическую историю проштудируют.
В книге для оживления текста вместо фото-иллюстраций разместит композиционные портреты тех живых мертвых душ, которых посчастливилось здесь встретить...
Нет, «посчастливилось» как-то не подходит. Лучше исправить на «непосчастливилось». Ой, тоже нет, длинно и коряво. Тогда выразиться сухим слогом канцелярского письма: «... портреты мертвых душ, встреча с которыми имела место быть». Вот так, некоротко и неясно, зато похоже на все остальные замысловатые инструкции по применению простейших вещей как молоток или веревка для белья.
Жаннет улыбнулась на собственные мысли. Хотела спросить мнение Жиля насчет ее планов стать популярной бульварной писательницей, когда услышала:
- Не отвлекайся, Жанна.
Его слова вернули в действительность. Жаннет очнулась от сладких грез и увидела, что летит вместе с мужем по коридорам подземелья. Он, как хозяин, предпочитал старый, проверенный способ передвижения. Традиционный – строго вдоль по проходам и лестницам, не срезая нетерпеливо прямых углов, не проходя напролом через стены. Значит, не спешил.
- Куда мы направляемся? – томно как-бы спросонья, без особого интереса спросила девушка.
- В гостиную.
Жаль. Жаннет тайно надеялась – в спальню.
- Зачем? – Постаралась скрыть легкое разочарование.
- Пора тебе подкрепиться, дорогая.
- Я, кажется, неголодна. – Соврала по благоприобретенной привычке.
- Все равно пора.
- Что у нас в меню?
- Спросим у Прелати.
А, черт! Очень некстати опять встречаться с этим алхимиком, склонным к сексуальному насилию, он же лакей, не склонный подчиняться приказам вышестоящих. Упоминание о нем подпортило энтузиазм триумфа, владевший Жаннет. Впрочем, подпортило несильно. В мыслях ее царила эйфорическая радость, которую невозможно было омрачить: все-таки изо всех смертельных перипетий ей удалось выйти невредимой.
- Расскажи мне о них в подробностях, - попросил Жиль.
18.
Пока барон с баронессой летят, заглянем в гостиную, где уже собралась компания гостей в прежнем составе.
Две подружки – Дарья и Эржбета - устроились на стульях напротив друг друга. Салтычиха взяла зеркало в рамке с облезшей позолотой и придирчиво осмотрела себя: не осталось ли пятна от перстня, которым приложила ее Жаннет намедни.
К радости барышни и огорчению графини пятна не осталось, даже красноты. Лоб выглядел как новенький, но в полном соответствии с возрастом обладательницы: желтый как у залежалого покойника, сухой как старый гербарий, в трещинках как тысячелетний свиток Мертвого моря.
Удовлетворенная осмотром, помещица перешла к следующей процедуре - сняла с шеи голову и поставила между коленей лицом вниз. Старинным, деревянным гребешком с орнаментом на рукоятке принялась расчесывать длинные, русые волосы, заплетать в косу. Коса получилась богатая, широкая от начала до конца - похожая на анаконду, только что проглотившую собрата.
Батори сидела и тихо завидовала – куда ей до подружки! С ее-то непрезентабельной шевелюрой, пострадавшей от облысения и потери парика... Вдобавок - когда ее головой футболили, последние клоки повыдирали. Не желая далее страдать черной завистью, она с кислой миной и вместе со стулом отодвинулась подальше, достала зеркало – точную копию салтычихинового.
Разлядела собственное лицо. Критически и подробно. Дотронулась до бровей, которых не было заметно, провела пальцами по усохшему носу, похлопала по впалым щекам. Отражение в зеркале не удовлетворило. Точнее – разочаровало. Вздохнула недовольно, отвернулась от себя.
