С восстановлением у него заминка получилась. Пришлось отделенным от туловища ногам бродить в темноте по лесу, разыскивать недостающие компоненты тела, потом складывать их в прежнем порядке. На что драгоценное время потратилось: без головы органы и конечности не сообразили, где право, где лево. Сначала печенка с селезенкой перепутались, потом с руками та же петрушка произошла. Из-за этого итальянского психа с пушкой чуть к праздничному обеду не опоздал. Еле успел переодеться. За то Холмс Алю отомстит – его порцию себе заберет. Пусть теперь жалеет, неиспользованными слюнями обливается.
У Жаннет свернуло желудок: над столом и по гостиной поплыли несъедобные, тошнотворные ароматы испорченных, протухших, прокисших, разложившихся продуктов.
Вот известный феномен: отвратительные запахи распространяются быстрее аппетитных. Почему?
Очень просто: чтобы испортиться – не требуется прилагать усилий. Цепочка короткая: испортился – завонял. А чтобы сотворить нечто смачно-пахнущее, требуется множество ингредиентов: время, деньги, желание и умение. За несколько минут не управишься – аппетитный запах не создашь. Зато с каким наслаждением впитаешь вкусный дух с любовью приготовленного блюда!
Здесь следует вклинить замечание. Если кому-то вышесказанное показалось притянутым за уши, просьба вспомнить: в алогичном мире находимся. Впрочем, по вторичному прочтению и глубже вникнув - с рассуждением можно согласиться.
Но вернемся в гостиную. С-души-воротящее, омерзительно-смердящее – с точки зрения и обоняния Жаннет - амбре вскоре достигло предкаминной области, где в добровольном изгнании скрывался гангстер Аль. Шумно вдохнув, он выглянул из-за кресла, посмотрел на вампирский пир, хищно и тоскливо облизнулся.
Однако, открыто присоединиться к пиршеству не решился – родная голова дороже. Он ее уже терял сегодня, только недавно приросла, даже не все шрамы еще затянулись... Тут он прикоснулся пальцами к шее. И окончательно решил: буду терпеть до последней возможности. Даже если придется ждать ее следующие сто лет. Да хоть сто пятьдесят. Ничего, не исхудает, он предусмотрительный – жирком надолго запасся. Как в поговорке говорится: пока худой сохнет, Аль не сдохнет.
К обжорной фиесте барон де Лаваль не присоединился. Сложив руки в замок перед собой, он сидел, не двигаясь, нахмурившись как небо перед непогодой.
Оголодавшие гости не заметили. Поскольку вилок-ложек рядом не лежало, занесли лапы над пищей, собираясь загрести и нести в пасть.
Не успели. Хозяин поднял предупреждающе указующий перст.
Сказал коротко, но властно:
- Стоп!
Останавливаться на полпути к яствам? Да вы что! Невозможно. Глупая команда. Недоразумная. Для чего их пригласили? - одинаково подумали все и... послушались приказа. Против желания и не по своей воле. Лапы замерли в воздухе, словно окаменевшие конечности, подвешенные неподвижно. Выборочное оцепенение выглядело странно, потому что остальное тело шевелилось без затруднений, кроме одной – хапающей – руки, к которой каждый из гостей оказался фактически прикован.
Четыре головы удивленно и испуганно повернулись, посмотрели на барона, ожидая продолжения неприятностей. Жаннет взглянула на мужа с веселым чертиком в глазах, ожидая продолжения спектакля. Капоне шустро юркнул за спинку кресла и вжал голову в плечи, чтобы казаться понезаметнее.
Наступил штиль. Каждый догадался – затишье перед бурей.
Предчувствие не обмануло.
24.
В тот самый момент беспокойной летучей мыши снова срочно потребовалось поменять дислокацию. Очень неподходяще - в свете царившего за столом нервного напряжения. Там и так сплошной стресс и окаменение от неповиновения, а тут еще мышь разлеталась! Выдворить ее пора. За границу крепости. Объявить нежелательным посетителем столовой. Перестать кормить объедками от тухлятины и предоставлять убежище под размытым дождями потолком. Короче, объявить персоной нон-грата...
Летучий грызун и символ дьявольщины не подозревал о собственном понижении в статусе и как ни в чем не бывало отправился на поиски приключений. Он шумно взмахнул перепончатыми крыльями, от чего вздрогнули не только дамы, но и бравый полковник-генерал Каддафи, и жуликоватый фармацевт по совместительству маньяк Холмс. Отважный рыцарь биты и мортиры Капоне вслух икнул.
Будто издеваясь и чтобы нагнать побольше напряженности, над камином проявились часы и начали отбивать время. На циферблате стояло «двенадцать минут первого», это знал каждый из присутствующих, даже не поглядев. Двойная полночь. Пора чертовщины. Которая, учитывая недобрую примету с разбившимся зеркалом, сегодня обещала поглумиться над ними особо изощренно.
С последним ударом часовых молоточков окаменевшие руки гостей ожили и позволили хозяевам собой управлять. Однако, повторять попытку дико напасть на еду никто не решился.
Гости за столом опустили безвольно плечи и примолкли, предпочитая не совершать резких движений, чтобы не напоминать лишний раз о собственном существовании, не вызывать огонь на себя.
Атмосфера в гостиной сгущалась по секундам и начинала ощутимо давить на психику.
