Но триумф длился недолго. После следствия и суда надо мной его звезда стремительно покатилась к закату. Несс преждевременно ушел на пенсию, поселился в какой-то дыре, развелся с женой. Затосковал без полезной деятельности, загрустил о прежних лихих временах, когда мы с ним в кошки-мышки играли. Начал писать книгу. Не дождавшись ее выхода, умер. Не старый еще – пятидесяти четырех лет от роду.
- От чего же? – спросила Жаннет.
- Я бы сказал – от тоски по настоящему делу, которое он один раз сделал блестяще: заарканил самого знаменитого мафиозного главаря Америки.
Он бы еще кого-нибудь столь же блестяще словил, чтобы снова показать себя героем, да с тех пор все мелочь попадалась. Неинтересно – из пушки по воробьям. Не тот масштаб. А что вы хотите? Гангстеры моего уровня рождаются не каждый год, и даже не каждое десятилетие, - не преминул упомянуть себя в выгодном свете Капоне. – Кстати, хочу довести до сведения общественности: во время охоты на меня Несс пользовался противозаконными методами.
- Кто бы говорил... – громко вставил Каддафи.
- Знаю, среди обывателей циркулируют сплетни про грязные методы мафии. Да в полиции тоже оказались не все дураки, быстро плохому научились. Не чурались пользоваться против нас нашими же приемами. Когда обвинили в неуплате налогов, я в суде так и заявил: не имеете права начислять легальные налоги на нелегальные доходы. Это неправомочно и нелогично!
К сожалению, к моим возражениям не прислушались, заточили в Пеликан. Алкатрас, если перевести с мексиканского. Бывшая самая строгая тюрьма Америки. На острове находится: оттуда невозможно убежать: ни обычным путем – тоннель прокопать, ни оригинально - трупом прикинуться. И что за название придумали - Алкатрас, ничего конкретно не означающее...
- Там тебя и зачмурили, голубчика, - со злорадством проговорил Холмс. - Опустили, унизили, заставили шваброй работать. Вдобавок небось, как девочку попользовали. От того сифилис открылся в смертельной форме.
- Неправда! Я не от сифилиса умер, а по-благородному – в собственной кровати. Эх, слишком рано, до пятидесяти не дотянул...
- Приступаю к оглашению приговора, - взял слово барон, разом прекратив прения. – Ну - знаете. Последний вопрос...
- Мой или ваш? – быстро переспросила Батори.
- Мой. Желаете сразу умереть или помучиться?
- Желательно, конечно, сначала помучиться.
- Позвольте мне над ней поиздеваться! – вызвался Каддафи. – Давно не упражнялся. Руки чешутся. У меня инструмент есть – вот. – Он вытащил из-за ремня короткий арабский нож-секиру с расширяющимся от ручки лезвием и загнутым концом. Поднял повыше, демонстрируя, чтобы всем было видно, в том числе летучей мыши. – Вот она, красавица джамбия. Острая, как одноразовая бритва. Верная, как первая жена. Недавно самолично наточил, будто знал. Шею перережет мягко, как по маслу пройдет. У меня к этой дамочке личные счеты.
«За недавние нападки», - добавил полковник про себя.
- Позволяю, - благосклонно промолвил Жиль.
- Подождите! – истерически выкрикнула графиня. – Сначала скажите, что с моей головой сделаете. Не хочу, чтобы футболили или того хуже - на пику сажали для всеобщего осмотра. Я не готова к демонстрации - лицо в порядок не привела, макияж не нанесла...
- Абдулле ее скормлю, - пообещал полковник, подходя к жертве.
- Нет!
- Да! – было последнее слово.
Смирившись с неизбежным, графиня больше не возмущалась.
Процедура экзекуции далее проходила в обстановке доброй воли и полного взаимопонимания палача и жертвы.
Взявшись за редковатые волосы, Каддафи наклонил вперед голову Эржбеты. Она оперлась вытянутыми руками о стол для удобства. Диктатор начал пилить шею сзади, водя туда-сюда ножом. Кровь фонтанами брызгала в стороны при каждом движении и бесполезно падала на пол. Подставлять кубок для сбора питательного нектара никто не решился, помня приказ барона о недопущении распущенного вампирского поведения при Жанне.
К удивлению, экзекутируемая не издала ни звука жалобы, хотя отпиливание длилось не менее пяти минут и выглядело болезненным. Последнее желание – помучиться – было исполнено со скрупулезной точностью. Когда голова отделилась от тела, Каддафи поднял трофей, демонстрируя идеальный срез на шее.
- Видите, как ровно отпилил? Загляденье! Качественная работа. Сразу видна рука мастера, - похвалил он себя, не скупясь на эпитеты. – Если кто-нибудь еще захочет так же искусно быть обезглавленным, становитесь в очередь. Я сегодня в настроении.
- Нет, спасибо, - отказался Генри Говард. – Не желаю иметь дела с самопровозглашенным палачом и непродезинфицированным инструментом. Предпочитаю бескровный метод. Через повешение. Или инъекцию...
- Инъекций сегодня не делаем, - сообщил барон.
- Почему?
- С одноразовыми шприцами напряженка.
- Жаль. Что с головой будете делать? – спросил Холмс, кивнув на свежеотрезанную Эржбету.
