Жаль - на соседок рассчитывать не приходится. На других пассажиров тоже. Никто из них не выглядит испуганным или недоуменным. Значит... Случилось временное помутнение рассудка в уме? Ему все-таки привидилось? Или явление Стрикс предназначалось только одному Жюлю?
Может, то невероятное фото из телефона Жаннет - тоже обман воображения?
Та-а-к. Включим логично мыслящего частного детектива из фильмов и книг. Почему частного, а не полицейского? Потому что именно индивидуально-практикующим сыщикам удается распутывать самые заковыристые преступления. Вспомните Пуаро и мисс Марпл.
С чего они начинали?
С главного. Побудительных мотивов.
Какие мотивы могли быть у химеры? В том, что они есть, сомневаться не приходится. Как в ее собственном бытие. Говоря словами все тех же суперинтеллигентных книго-детективов: две случайности – уже закономерность.
Которую требовалось срочно разъяснить!
Желание разобраться распирало Жюля. Поговорить, обсудить, выдвинуть версии. Язык дрожал от нетерпения. Страх показаться смешным или идиотом не пугал. Зудело задать вопрос кому-нибудь из обитателей вагона. Кому? Да неважно. Хоть неодушевленному предмету - безголовому столу или безмозглому потолку. А лучше своему человеку – подруге.
Разбудить ее с единственной целью: поделиться подозрениями - не сходит ли он с ума? Попросить раскрыть, наконец, секрет того снимка на башне Нотр-Дам - наверняка ловкой подделки или фотошопа. Чтобы Жаннет успокоила, уговорила не преувеличивать страхи. Наверняка они существуют только в его взбудораженной голове.
А химера Стрикс?
Это не химера, ответила бы Жаннет, это шутка возбужденной фантазии. Они едут в замок Тиффож, окутанный ореолом таинственности, полным кровопролитных легенд, мистики и вампиризма. Просто Жюль разволновался перед встречей с местом, где жил и творил нечистые дела бывший герой Франции, кумир его детства...
Так сказала бы Жаннет, если бы не спала.
Как ни странно, ее непроизнесенные слова подействовали на Жюля, будто были сказаны по-настоящему. Сердце затормозило сумасшедший бег. Паника в уме утихла. Конечно! Все чепуха, рожденная беспокойством за выбившийся из расписания план. Глупая придумка впечатлительности, не выдерживающая проверки логикой: Стрикс не могла лететь рядом с поездом и заглядывать в окно.
Во-первых, из-за каменной шеи, которую невозможно повернуть. Во-вторых, из-за предполагаемого рака легких, который официальной наукой не зафиксирован у... как ее квалифицировать-то?.. у химеро-крылатых... у перо-образных... ну – у летающих на перепонках. В-третьих, ее бы непременно увидели другие пассажиры, пусть не в его секции, но в соседних.
Судя по их непроницаемым, неудивленным лицам, кроме Жюля, химеру никто не заметил. Значит, она – лишь плод разбушевавшегося воображения, олицетворение несуществующего кошмара.
Прочь из головы!
25.
За четыре минуты до станции Жюль прикосновением к плечу разбудил Жаннет. Она проснулась мгновенно и как-то сразу бодро принялась шевелиться, без ленивых потягиваний и заразительных позевок.
- Выходим? – коротко спросила она.
- Выходим, - коротко ответил он.
Молодые люди одновременно потянулись к очкам на столе. Каждый взял первые попавшиеся, но прежде чем надеть, на расстоянии заглянули в стекла. По внешнему виду очки различить было трудновато. А стекла отличались: с минусовыми диоптриями – для дальнозоркого Жюля, с плюсовыми – для Жаннет.
Поменявшись очками и водрузив правильные на нос, они поднялись и стали одеваться. Жюль заметил за собственными коленками, что дрожали и держали неуверенно – следствие недавнего испуга, который перенес, сидя. «Не обращать внимания!» - приказал себе и переключился на другое.
Вспомнились другие недавние страхи - насчет болезнетворных амеб. Шагая по проходу, Жюль придержал дыхание, чтобы не дать вредным микробам, копошившимся в воздухе, проникнуть на слизистую носа. Рот тем более держал на замке – до самого перрона.
Жаннет тоже молчала - до тамбура, куда вошли как раз перед тем, как зашипели открываемые пневматикой двери. Сделав шаг наружу, снова оказались в зиме.
На улице зараженческой проблемы не стояло. Там орудовал ветер, циркулировавший на трехмерном пространстве между крышей станции и платформой, не давая воздуху застаиваться и болезненно гнить. К тому же распространять инфекцию было некому: платформа пустовала.
Ветер, разгонявший снежинки, и мороз, щипавший щеки – первое впечатление от вокзала Дожона. У Жаннет. Второе впечатление – паническое. У Жюля.
План снова грозил сорваться. Теперь не из-за погодного, а из-за человеческого фактора. Жюль надеялся договориться с кем-нибудь из вышедших пассажиров. У них наверняка имелись родственники с машиной. Или знакомые, которым перед Рождеством срочно требуется заработать: на средства для подарков.
То, что придется расставаться с последними купюрами, сомнений не вызывало. Жюль смирился, мысленно приготовившись стать банкротом - до следующей стипендии. Жертва, на которую ради любимой стоило пойти.
С жертвенностью неповезло. Оказалось – даже за приличное вознаграждение найти машину будет непросто.
