- Да, трус. А что он, по-твоему, мог предпринять против отряда вооруженных до макушек рыцарей? У него – ни шлема, ни доспехов. Одна тупая секира. Короче – наложил в штаны и спрятался подальше. Все. Все! – повторил настойчивее Жюль, обозначая конец дискуссии на тему о недобросовестном дворецком. – Дальше будешь слушать, не перебивая?
- Буду, - кисловато согласилась девушка. Она страдала неограниченным, распирающим любопытством, от чего иногда попадала в неловкие ситуации. Сдержаться не всегда получалось. Сейчас с трудом себя заставила - замолчать минут на пять.
- Вообще-то, мы отвлеклись далеко в сторону от названия башни, - припомнил Жюльен. - Но я сейчас к ней подойду. Так вот - что произошло дальше. Барон, когда украл, поступил с девушкой по-рыцарски. Поселил в лучших апартаментах внутри замка Мишкуль, не отказывал в еде и питье. Даже не изнасиловал, что можно было бы ожидать от мужчины в главенствующем положении.
По наущению деда, Жиль послал письмо-ультиматум родне Катрин, чтобы не вздумали объявлять ему локальную войну и силой освобождать дочку. Захватив заложницу, он теперь диктовал условия. Семья де Труа поняла намек и смирилась.
Незамедлительно прислали согласие на свадьбу. Которое вместе с собственным запросом на разрешение брака юный барон отослал Папе в Анжу. С курьером, так как медлить не любил. С тем же курьером через пару дней получил ответ с согласием и благословением, заверенными святейшей печатью.
Состоялась роскошная свадьба, щедростью устроителей не уступавшая королевской. Барон де Рэ получил в качестве приданого земли и крепости жены, в том числе замок Тиффож. Так он без боя овладел Девичьей башней. Заодно ее бывшей хозяйкой. После чего начисто про нее забыл, выселив подальше от собственной штаб-квартиры. Знаешь, Жаннет. Сдается мне, в стремлении к неограниченному богатству, крылась одна из ошибок барона.
- «Одна из»? У него их было несколько? – с удовольствием снова вступила в разговор девушка. Естественно – с вопросом.
- Во всяком случае – больше, чем одна. Но о других ты узнаешь позже.
- В чем же состояла эта, по-твоему?
Вопрос Жюлю понравился. Он приготовился расширенно ответить, с привлечением книжных цитат, ссылок на профессионалов и собственные выводы.
- Один знаток человеческой психологии, по имени Роберт Грин как-то сказал: никогда не затмевай господина. Высказывание верно на сто процентов. Барону де Рэ следовало бы к нему прислушаться. Потому что непомерная самовлюбленность и склонность к показушности сыграли с нашим героем злую шутку.
Будучи самым богатым дворянином страны Жиль де Рэ всячески стремился продемонстрировать свою состоятельность. Завел собственный двор, который роскошью затмевал королевский: с вельможами, фрейлинами, охраной в двести рыцарей и даже когортой священников. Последние были призваны ежедневно служить мессы в прославление хозяина и просить на его голову Божью милость.
Подобное самопрославление не могло пройти незамеченным. Королю не понравилось возвышение вассала, высокомерного денежного мешка, родовитого зазнайки. Сам-то был в долгах как в паутине. При первой же возможности король скинул его с пьедестала амбициозности.
- Каким образом? Послал войска, чтобы арестовали?
- Нет. Против войск барон выставил бы свои, численностью не меньше. Король расправился с ним изощреннее. Но сейчас не буду тебя утомлять подробностями. К тому же де Рэ во многих вещах сам виноват. Дал повод для слухов, из которых произошли сказки-ужастики про Синюю Бороду.
Сейчас его воинские заслуги перед Францией начисто забыты. В народе остались только предания о темных делишках, творившихся в Тиффоже. Теперь невозможно разобраться на предмет их достоверности. Вот так работает история: один раз замараешь репутацию, не отчистишься в веках.
7.
- Ты отвлекся, - перебила Жаннет. Ей интереснее было слушать волнующие легенды, чем пространные рассуждения. – Про башню. Другие версии названия «Девичья».
- Я не отвлекся, а продолжаю. Именно из-за испорченной репутации хозяина Тиффожа возникла одна легенда. Более романтическая. Хотя... смотря на какой вкус - cуди сама. У барона с женой родился единственный ребенок – дочь Мари де Лаваль.
- О, твоя однофамилица!
На замечание подруги Жюль не отреагировал.
- В возрасте двенадцати-тринадцати лет она уже привлекала жадные взгляды мужчин. Не столько завидным богатством, к тому времени от владений барона остались жалкие крохи, сколько красотой. К ужасу матери - самыми жадными глазами смотрел на нее отец.
Следует отметить: барон де Рэ отличался гиперсексуальностью, это признавали все, близко знавшие его люди. Он вступал в половые связи неразборчиво, не думая о морали: со служанками, с придворными дамами, с мужчинами, с детьми...
- Жюль, я не ослышалась? Ты сказал – с детьми?
- Не ослышалась. Эту проблему мы потом разберем. Короче, он вступал в сношения со всеми, кто попадался на пути и привлекал его ненасытный взгляд. В полном соответствии с учением старого де Крайона: мы, герцоги Монморанси, делаем что хотим, не признаем отказа!
