На том Амира не остановилась. Ей открылся новый способ тратить деньги - покупать вещи по каталогам. Естественно, с оплатой по кредитной карте Гастона. В дом стали пачками приходить сначала толстые рекламные журналы, потом коробки с заказанными товарами. Но ведь известно: покупки по каталогам в два-три раза дороже, чем в магазине.
Этот способ хорош людям с толстым кошельком: избалованным модницам, зацикленным на трендовых новинках; ленивым супербогачкам, не считающимся с тратами; занятым карьеристкам, не имеющим времени на шопинг. Из указанных категорий к Амире подходило только одно слово - «ленивая».
А к самому Гастону – простое слово «дурак!». Да-да, именно с восклицательным знаком. Почему он все время шел у нее на поводу? Неизвестно. Под страхом смерти не сказал бы. Потому что не знал. Он всегда стеснительный был, особенно с женщинами. Со своими, французскими, как-то не получалось для серьезного познакомиться, а вот эта чужачка как прилипла, так не отстала до сих пор.
Ладно бы - в постели удовлетворяла, за секс можно многое простить. Гастон и того не получает. Амира выселила его в кладовку, сама царствует на супружеской кровати. Раз в месяц приходит к нему отметиться по-быстрому, чтобы не забывал, что женат. Доходили до него слухи... Видели ее с соседом, тоже из Северной Африки, да Гастону теперь все равно. Пусть делает, что хочет. Лишь бы его деньги оставила в покое.
Неудивительно, что блестящая карьера, ожидавшая Делакруа, как-то сама собой поблекла, скукожилась и растворилась в угаре его деятельности по ублажению жены. Постоянную работу он потерял, перебивался временными заработками. Летом – официантом в сезонном кафе, зимой – билетером на конькобежном стадионе.
Перед соседями и старыми знакомыми было стыдно до стресса, который день и ночь сопровождал Гастона. Личное неустройство не прошло бесследно. Копилось, копилось и однажды вылилось инсультом. Правую сторону парализовало.
Два месяца лежал неподвижно, через восемь кое-как восстановился. Не совсем, конечно. В левой половине мозга что-то отмерло, правая рука и нога потеряли силу. Речь стала вязкой, неразборчивой. Руку врачи рекомендовали разрабатывать ежедневной писаниной, чем Гастон и занялся. Учился заново писать, заглавными буквами. Хорошо, не с кем корреспондировать, подумали бы – ребенок царапает.
С ногой оказалось сложнее. Ходил сначала с двумя костылями, потом с одним, потом - без посторонней помощи. Осталась хромота, заметная внешне, от которой больше не избавился. Да черт бы с ней. Сильнее беспокоили внутренние боли - при перемене погоды, времен года и к дождю. Спасался зверскими дозами обезболивающих.
Речь восстановилась, потом опять испортилась - из-за выпавших зубов. Что явилось последней каплей: Делакруа перестал ощущать себя полноценным человеком. Тому вскоре пришло письменное подтверждение из соцслужбы: объявили его инвалидом на шестьдесят процентов и назначили пенсию. Минимальную, достаточную лишь для оплаты лекарств.
10.
Хотел повеситься, еще в палате. Не столько от болезни, сколько от одиночества, ощущения ненужности вообще, и прежде - самому себе.
Ему прописали психиатра - месье Бланше.
Как ни странно, тот вернул покинувшее было Гастона желание жить. Не столько успокаивающими таблетками, сколько длинными, задушевными беседами. Оказалось – именно их Делакруа не хватало.
Поначалу не верилось, что этот щеголь в костюме и бабочке чем-то поможет. Психиатры – мошенники. Только деньги умеют из клиентов вытягивать, за результат не отвечают. Гастон отправился на первую сессию с пессимизмом в глазах и недоверием в сердце. После второй встречи неожиданно почувствовал улучшение. После пятой – обливаясь облегчающими слезами благодарил Бланше за помощь, готовый от избытка чувств чуть не целовать ему руки.
В чем оказался секрет? Если коротко, звучит так: плюй на все и береги здоровье. Про неудачи забудь. Ищи положительные моменты в жизни.
Гастон поискал и нашел. Положительный момент имелся в единственном числе – в лице сына Антуана.
Испортить сына мусульманским воспитанием он жене не дал. Известен метод арабских родителей: сыновей баловать до крайности, дочерей с малолетства готовить к свадьбе. Для того всячески их раскармливать, чтобы мужу было за что подержаться. Главное в жене – что? Попа. Гастон ни за что бы не догадался, во Франции несколько отличные представления о красоте, если не сказать - противоположные.
Удачно получилось одно: когда родился Антуан, старший Делакруа еще имел силы, собственное мнение и финансы. Он с детства приучал сына к самостоятельности, посвящал в секреты профессии обувщика.
Последний год Антуан работал в Париже. Делакруа устроил его к давнему знакомому Клоду Моршану, которого знал еще по старым добрым временам работы у дяди Николя. Клод держал мастерскую на улице Кота-рыболова - самой узкой улице столицы.
