Обидно: ни один из дискуссирующих не посчитался с присутствием Жаннет, не объяснил причин расхождения мнений. Лишь упреки с одной стороны, оправдания с другой.
Внутренним чутьем Жаннет догадалась - разговор каким-то боком касается ее. Ускользала от понимания степень касания: прямо, косвенно? Либо опосредованно: через Жюля, которого знала достаточно долго, или через трактирщицу, которую видела в первый раз?
Объяснений ждала от друга, а получила от мадам. Перрина сделала паузу отдышаться после прокурорской речи.
- Ошибка барона де Рэ в том, что слишком любил Жанну, - произнесла она негромко, как-то устало, по возможности смягчив свой скрипучий, от природы неблагозвучный голос. – Ты вообще понимаешь, о ком между нами речь?
- Ну-у, немножко... – соврала Жаннет. – Я не вполне согласна. По-моему, слишком любить – совсем не ошибка. Почему вы его в том обвиняете?
- Да я не обвиняю... Просто жаль, что так глупо произошло. Обидно за нас, невинных девушек...
До сих пор пьяно молчавший Делакруа, услышав про «нас, невинных девушек», нарочито громко хмыкнул. С намерением осмеять Перрину. Молча. Вслух грубить поостерегся, помня про индивиуально парализовавшийся язык.
- Чего усмехаешься, деревенщина? – тут же осадила его хозяйка.
Раз спрашивает – надо ответить. Пусть потом не обижается.
- Как-то не вяжется твой прожженный облик мошенницы с понятием «невинная». Ты бы уж не смешила чертей в лесу по соседству с твоим трактиром.
- Представь себе – не вру! Девушкой прожила, замуж не выходила.
- Да кто бы тебя взял, хромоногую каргу? Не выходила, потому в ведьмачку и превратилась. Ха-ха-ха!
Делакруа перестал сдерживаться и громко, некультурно захохотал - по-свинячьи хрюкая и икая. Его никто не поддержал. Старуха махнула рукой, как на неисправимого идиота, мол - с ним связываться, время зря терять. Сказала, обратившись к Жаннет:
- Мне жаль, что у Жанны судьба не сложилась. В девятнадцать лет погибла девушка. Ни любви не познала, ни ребенка не родила... Она романтичная была. Знаешь, с каким кличем поднимала в бой воинов?
Жаннет застенчиво покачала головой. Показалось стыдным: она, студентка университета, не знает вещей, которые ведомы необразованной старушке.
- Жанна поднималась во весь рост и кричала: Кто любит меня – за мной!
- Ах, здорово! – вздохнула девушка. – Жалко ее, конечно. Только сколько лет с того времени прошло. Почему вы про это вспомнили?
- Я тоже романтичная...
Тут уж хмыкнул барон де Рэ.
Перрина обиделась. Подумала: мужчинам никогда ее не понять. Думают примитивно: старая, страшная, значит - ведьма.
Почему никто не оценил ее красивую душу? Ни тогда, ни сейчас.
Недогадливые. Грубияны, обманщики, эгоисты. Эх, мужчины... Барон де Рэ в том числе. Однажды уже совершил предательство. Ошибку, стоившую жизни многим и ему самому.
Жиль де Лаваль слишком упрям и самонадеян. Не заучил урок, стоит на пороге новой ошибки. Которую она, Перрина, должна предотвратить.
- Тебе следовало заранее позаботиться о спасении души, - проговорила она в адрес барона. - Неужели после всего, что совершил: богохульные обряды, воззвания к врагу рода человеческого, убийства детей, противоестественные половые сношения, алхимия, издевательства с неописуемой жестокостью... после этих преступлений ты все еще считаешь себя правоверным католиком?!
- Да, считаю. И никогда не признаюсь в обратном. Потому что все, что ты назвала – это оговор. Происки алчных врагов, пожелавших завладеть моими богатствами.
- Ах, несчастный. - Перрина сожалеюще покачала головой.
Не потому, что сочувствовала господину.
Непонятно было его упорство. Он до сих пор не раскаялся. Не исповедался чистосердечно, чтобы утихомирить собственную совесть. И ее заодно, ведь они связаны – прочно, навечно. Неужели не надоело ему пребывать в промежуточном пространстве? Неужели не пришло время осознать грехи, попросить Небесного прощения?
Неужели нет желания обрести, наконец, тихую обитель? Занять теплое местечко на Небесах и в бестревожной нирване размышлять о пройденном пути? Зачем продолжать упорствовать в лже-идеях, множить бессмысленные жертвы...
– Ты упрямец. Купаешься в дьявольских заблуждениях, не думая о последствиях. Не смирился даже через века. Не даешь душе успокоиться. Мыкается она в поисках загробного пристанища и везде получает отказ. Бродит - одинокая, неприкаянная...
- Господь послал мне надежду спастись.
Жюль-Жиль выпрямил грудь под доспехами и встал в величественную позу, по-театральному: одну ногу вперед, ту же руку – к зрителям. В одеянии рыцаря он ощущал себя килограмм на сорок тяжелее, от того самоувереннее. Он не собирался продолжать оправдываться перед какой-то бывшей ведьмой. Она - пройденный этап. Приоритеты сместились.
Он посмотрел ласковым взглядом на Жаннет.
- Господь послал мне второй шанс. Использую его с большей пользой и благоразумием. А ты, Перрина, не забывай! Дьяволу поклялась - быть мне верной. Помни клятву!
- Я помню. И не изменю. Клятвы, данные сатане нарушать труднее, чем Богу. За нарушение - страшнее наказание.
Старуха посмотрела на девушку, коротко. Потом долго – на барона.
