— А может быть, простая петарда, — перебил Поршев. — На чем вы расстались?
— Как на чем? Расстались на том, что я, безусловно, быстрее бегаю, а им необходимо подумать о своей физической подготовке.
— То есть ты от них сбежал? — в голосе следователя слышалась изрядная доля недоверия.
— Сбежал. А что, это невозможно?
— Возможно. Все возможно… — задумчиво сказал Поршев, а потом вдруг оживился. — Ну-ка набросай мне подробности этой олимпиады. Кто побежал, куда и откуда?
Сергей набросал подробности, старательно исключая Галину.
— Значит, ты просто убежал? — веры, чувствуется, ни на грош.
— Значит так.
— И вы ни о чем не говорили, не спорили, не подрались, например?
Вопрос странный, скорее всего с каким-то подвохом.
— Ни о чем мы не поговорили, если не считать окрика: «Стоять!» А драться я не мастак, вот бегать…
— Значит, ты просто убежал? — продолжал гнуть свою неясную линию Поршев.
— Просто убежал, — сдерживая раздражение, подтвердил программист. — Ну, если это имеет значение, то бросил в них книгой.
— Книгой?! — Поршев прямо впился в это слово. — Что за книга? Что значит «кинул книгой»?
— Ну, была у меня брошюрка с собой, я кинул. — Сергей пожалел, что упомянул книгу. Чем больше подробностей, тем проще угодить в ловушку. Это еще кто-то из классиков подметил… не Гете… что злоумышленники попадаются как раз на подробностях, когда начинают отвираться, отнекиваться.
— Просто книгу?
— Просто книгу, а что еще?
— Ну, я думал, что отстал от молодежной лексики, и «кинуть книгу» означает что-то другое. Бросить оборонительную гранату, например, или порезать человека опасной бритвой.
— Страсти какие рассказываете! — подыгрывая одной впечатлительной бабуле, подивился Сергей.
— Страсти не страсти… — Поршев помолчал. — Ты… ты Галину в сети не видел? Или, может, по телефону говорили?
— А что? — спросил Сергей небрежно.
— Да… что-то не могу с ней связаться…
— Видел недавно, — сказал Сергей еще небрежнее.
— Когда?
— Часов несколько назад.
— Сегодня утром?! — так удивиться имел бы право и основания Галин отец.
— А что такого?
Повисла пауза. Сергей начал волноваться, не перегнул ли он палку, не вывел ли следователя из себя.
— Я хотел узнать, что там с моей квартирой? — спросил он смиренным голоском.
— С квартирой все не так плохо, — тотчас откликнулся Поршев. Судя по всему, он с облегчением сменил скользкую тему. — Задержали там одну… Голую женщину в бессознательном состоянии. Свезли в богадельню. Утверждает, что приходится тебе невестой, — со злорадством сообщил следователь, — есть у тебя невеста?
— Нет, — голос прозвучал глухо, пришлось кашлянуть и повторить громче. — Нет!
— Ну, я так и подумал. На вид дамочка вполне годится тебе в мамаши. Кстати, тебе придется с ней увидеться, потому как документов при ней не оказалось, а участковый готов принять у тебя заявление. Если сочтешь нужным.
— А больше никого в квартире не было?
— Разумеется, не было. Сейчас она опечатана, но можешь не обращать внимания на печати. Кстати, поторопись, дверь на замок не заперта, а у тебя там техника недешевая.
— Как же я вернусь? А Витек?
— Витек? — Поршев хмыкнул. — Даже не знаю… Любому другому чуваку я бы сказал, что Витек не опасен, но ты же у нас медиум, тебе привидения в башку долбят.
— Что вы хотите этим сказать?
— Что Витек теперь по классу призраков. Сейчас как раз ребята ползают по траве и среди собачьих говен ищут что-нибудь похоронить. Граната, знаешь ли, вещь радикальная. Ты ведь не служил? Нет, конечно, а я вот видел, как человека на гуляш рвет. На неделю аппетит отбивает…
— Так Витька убили?
— Убили, убили. И его убили, и трех его подручных. Шарахнули пару гранат в открытую машину, так что разнесло голубчиков, что твой фейерверк, по всему двору. Поступила жалоба от женщины на изгаженное белье. Второй этаж… И что примечательно, убили его в двух кварталах от того места, где ты кинул в них своей брошюрой. Потому я и заинтересовался молодежным жаргоном.
— Вы думаете?..
— Нет! У тебя кишка тонка на такие фокусы. Но, так или иначе, можешь наведаться в свою хижину, — и внезапно оборвал разговор. — Не звони мне пока больше.
Сергей озадаченно посмотрел на пикающую трубку и положил ее на аппарат.
Вот тебе раз! Витек убит. Редко, когда чужая смерть приносит облегчение и даже радует, и как-то неловко радоваться чужому горю. Не принято радоваться чужому горю, по крайней мере, вслух, а что там у людей в мыслях, что там у вдов, осиротевших дочерей и хмурых мужчин с черными повязками на рукавах — только им одним и ведомо. Вот и Сергей из какого-то суеверия удержался от того, чтобы выбросить кулак вверх и гаркнуть: «Йес!», хотя очень хотелось гаркнуть.
И правильно, некогда выкрикивать английские слова. Нужно срочно привести себя в порядок и рвать когти до дому, пока не растащили последнее имущество.
