— Логично, — сказал следователь, натужно прокашливаясь.
Разговор складывался какой-то странный, если не сказать дурацкий. И сам по себе Поршев был сегодня какой-то непривычный.
— Что логично? — осторожно спросил программист.
— И много у меня осталось времени? — вопросом на вопрос ответил следователь, и голос его прозвучал как-то отстраненно, меланхолично; в сочетании с непонятной хрипотцой это напоминало голос старого французского шансонье.
— Я… я не знаю. Я только что видел, как вас убили. В смысле, видение было про то, что вас…
— Это ясно! — рявкнул Поршев в своей привычной манере. — Дальше что?
— Все. Убили и все, — разозлился и Сергей. — Вы же все равно не верите в это.
— Я-то как раз верю, — смягчился следователь. — Я вообще единственный, кто тебе поверил… Так что ты там, говоришь, видел? Что со мной стряслось: яд, пуля, кинжал, веревка, трамвай?
— Пуля. Две пули: в грудь и в… — компьютерщика передернуло при воспоминании о второй пуле и развороченном лице — в голову.
— Угу.
Дальше пауза. Следователь задумался над услышанным, провидец задумался о том, не стоит ли скромно положить трубку, тем более что миссия уже выполнена. Хотя кто подвел черту под его миссией? Кто определил, как должно ему распорядиться полученным знанием? Но уж не закрывать же кандидатов на похороны своей грудью?!
— А подробности какие-нибудь ты видел? — деловито осведомился Поршев после раздумья. — Если ты
— День, — уверенно сказал Сергей. — Дело происходит днем, потому что за окном светло. Только комната какая-то темная. Стены… как в деревенской избе…
— Понятно, — оживился следователь. Очевидно, это описание говорило ему больше, чем Сергею. — А одежда? Во что я одет?
— На вас… — Сергей смутился. Ему пришло на ум, что не может следователь ходить в таком музейном халате. Скорее всего, халат — это какой-то символ, иносказание, как с разлетающейся вдребезги головой старушки. Но пусть уж следователь сам разгадывает эти загадки, ему сподручнее. — На вас надет халат. Длинный такой, красный, как у Ноздрева в «Мертвых душах»…
— Горе в «Калине красной», — эхом отозвался Поршев. — Стеганый, с шитьем на спине?
— Стеганый, — вдруг онемевшим языком подтвердил Сергей.
Снова пауза и вдоль позвоночника программиста катится ледяная капля пота с оливку размером.
— Спасибо, парень, — почти по слогам произносит Поршев. — А руки стрелявшего ты, часом, не видел? Нет? Ну, это не принципиально. Не принципиально… — и добавил заметно бодрее: — С меня причитается! Только… — он усмехнулся, — сейчас я тебе ничем не могу помочь? А то не люблю оставлять долгов.
Сергей сглотнул. Никакой помощи, никаких платежей ему не хотелось так, как просто положить трубку, проверить входную дверь и залечь под кровать, для верности сунув голову в чугунную утятницу. Но за миг до отказа он вспомнил, зачем искал Поршева и спросил:
— Вы не знаете, как найти Галину?
— Галину? — Поршев удивился так, словно решил разом рассчитаться за все разговоры с Сергеем, когда должен был удивляться, но сохранял невозмутимую мину. — Ты ищешь Галину? Эту… Пишину, или как там ее?
— Ее, — тон собеседника был неприятен, и молодой человек предпочел лаконичный ответ.
— Случайно не по личному делу?
— И по личному, и вообще…
— Третья пауза. Бог любит троицу, зачем нарушать традиции?
— Знаешь что, ясновидец? Записывай адрес и дуй ко мне. Я тебя тоже удивлю, мало не покажется!
Сергей записал адрес. Недалеко. Полчаса, если на метро.
Нужный дом он нашел без труда.
Поднявшись на третий этаж, Сергей остановился перед нужной дверью. Дверь была приоткрыта.
Программист прислушался. Тихо.
На всякий случай нажал кнопку звонка. В глубине квартиры зачирикала электронная птичка. Ответа не последовало.
Сергей свернул в трубку журнал, который держал в руке, и осторожно толкнул дверь. За дверью обнаружилась типовая двушка — зеркальная копия той, в которой жил он сам.
— Есть кто-нибудь? — поинтересовался Сергей, осторожно переступая порог. — Дмитрий Андреевич?
Сергей сделал еще шаг и заглянул за дверь.
— Влип! — лаконично констатировал внутренний голос при виде двух лежащих крест-накрест мужских тел. Крупные тела, откормленные жирными шашлыками и отпоенные пивом. Верхнее тело в джинсах и толстовке с подстежкой, нижнее — в милицейской форме. Впрочем, какое теперь имеет значение их залитая кровью одежда? В морге все равно переоденут. Главное, что тело Поршева в этой композиции не задействовано.
Программист сделал осторожный шаг назад, готовый незаметно выйти из дома со скоростью радиоволны, когда из кухни донесся приглушенный стон.
Бабушка всегда учила Сережу помогать стонущим, страждущим и болящим, все остальные жители Земли учили обратному. Подавляющим большинством голосов решение сматываться было поддержано, но парня понесло на кухню. Должно быть, бабушкины гены перетянули приобретенный опыт, как врожденные инстинкты порой пересиливают у дрессированных животных все приобретенные рефлексы.
