Она прижала меня к себе, обняла и погладила по голове, пытаясь утешить меня, несмотря на свои собственные слезы.
Мы были в обнимку, оба погруженные в свои собственные мирки горя.
— Я … я могу навестить его могилу? — задает вопрос, отстраняясь от меня.
— Конечно, я покажу, где она.
— У тебя есть дела на сегодня? — робко интересуется она, опустив взгляд на кроссовки. — Если, что я могу подождать.
— Я свободен.
— Хорошо. Я тогда скажу Ване, что маршрут немного изменен.
Я стоял, с закушенными кулаками и сердце бешено колотилось в груди. Я чувствовал, как накаленный гнев заполнял каждую клеточку моего тела, заставляя меня терять контроль над своими эмоциями. Мысли бурлили в моей голове, и я не мог остановить поток негативных мыслей и чувств.
Смотря на Ксению, которая направилась к машине, а после начала говорить с другим парнем, я почувствовал острую ревность, которая буквально разрывала мое сердце на части. Я не мог понять, почему она обращает свое внимание на кого-то другого, когда я здесь, рядом с ней, готовый отдать ей весь мир.
Мое лицо горело от ярости и ревности, и я чувствовал, как пламя эмоций обжигает меня изнутри. Я хотел вырвать этого парня из ее объятий и кричать, что она моя, что только я имею право быть рядом с ней. Но я понимал, что это неправильно, что это только усугубит нашу ситуацию, и я должен научиться справляться со своей ревностью и гневом.
Мое дыхание стало неровным, руки дрожали, и я с трудом сдерживал себя, чтобы не выдать свои истинные чувства. Я понимал, что моя реакция неадекватная, что я должен научиться контролировать свои эмоции. Но в тот момент я просто не мог остановить этот вихрь негативных чувств, который захлестнул меня целиком и полностью.
— Даниил Викторович, мы можем ехать, — вырывает меня из моих мыслей.
Даниил Викторович? Даниил Викторович? Даниил Викторович? Какой нахуй Даниил Викторович?
— Хорошо.
Когда я садился на свой мотоцикл, был полон смешанных чувств. Я чувствовал себя одновременно виноватым и гневным. Мой брат ушел из жизни слишком рано, и каждый раз, когда я приезжал на его могилу, это напоминало мне об этом трагическом потери.
Я завел двигатель и ощутил вибрацию под собой, когда мотоцикл рыскал на месте. Затем я нажал на газ и почувствовал, как ветер ударил меня по лицу, словно пробудив из задумчивости. Дорога к кладбищу была длинной и унылой, пейзаж пролетал мимо, но мне было все равно.
Когда я приблизился к кладбищу, мои мысли стали более сосредоточенными. Я увидел ряды могил, и сердце затрепетало от боли. Остановив мотоцикл рядом с воротами, я заглушил двигатель и слез с него.
— Может мы побыть тут? — раздается мужской голос.
— Я не знаю, — произносит Ксения. — Даниил Викторович, как быть?
Еще раз она это произнесет, и я за себя не отвечаю.
— Пусть побудет здесь, — бросаю и иду в калитке.
— Славу богу. Я жду тебя тут.
Приблизившись к могиле, я чувствовал, как слезы наворачиваются на глаза. Я опустился на колени, положил руку на могилу.
— Привет брат, я ее привел.
Я сдержал свое обещание.
Воспоминания о нашем детстве, о бесконечных путешествиях на мотоциклах, о наших разговорах и смехе — все это заливало мое сердце тоской.
Быковым зрением заметил, как она опустилась рядом со мной на колени. — Привет. Не знала, что так все сложилось. Прости меня, — прошептала она, смахивая слезы рукавом. — Алиса, его жена?
— Да.
— Как они погибли.
— Автокатастрофа.
— Всех кого я любила, разбились, — проговаривает, сглатывая слезы. — Оставив меня с разодранным сердцем.
Мое сердце сжалось от непроизвольной боли. Я повернулся к ней и увидел, как ее глаза наполнились слезами, ее лицо искажено от горя. Я был ошеломлен ее уязвимостью. Чувствовал, что хочу обнимать ее и согреть своей любовью. Губы ее дрожали, а мокрые пряди волос касались ее кожи. В этот момент я осознал, что она совершенно голая и беззащитна передо мной, но мне было необходимо утешить ее. Я прижал ее к себе и позволил ей выразить свои чувства. Мы просто обнялись и мирно плакали вместе, как два раненых сердца.
— «В память любящему брату, другу и отцу, чья доброта и забота навсегда останется в наших сердцах. Покойся с миром, навсегда в наших мыслях и молитвах.» — читает спустя время гравировку Ксения. — Что значит отцу?
— Богдан сын Максима и Алисы, — отвечаю на ее вопрос.
— Вот же…я… я думала… он твой, — заявляет она, повергая меня в шок.
— Почему ты, так решила? Он копия Макса.
— И ты тоже копия Макса… Обалдеть… Вот же.
Мы сидим на коленях в тишине, рядом со свежими цветами, которые я принес сюда не так давно. Я чувствую, как рука Ксении сжимает мою, поддерживая меня в этот трудный момент. Мы молчим, но вместе мы чувствуем взаимное понимание и поддержку.
Погода серая, небо покрыто тучами, и ветер шевелит листья деревьев вокруг нас. Я закрываю глаза и с трудом сдерживаю слезы, вспоминая моменты, проведенные с моим братом. Он был не только моим родным, но и моим лучшим другом, и его уход из жизни оставил огромную пустоту в моем сердце.
Наконец, я открываю глаза и вижу, что она наблюдает за мной.
— Может, навестим твоего отца? — предлагаю ей.
