На меня неслось громадное существо с открытой пастью. В которой я наблюдал несколько рядов острейших зубов, готовых откусить кусок, да какой кусок, оно проглотит и не заметит. Что ж так не везёт-то, а?
Как говорится у русских: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Когда новоприбывшему хищнику оставалось до своей цели каких-то полтора метра, между нами проплыл конгер, желавший атаковать первым, и страшная громадина сомкнула челюсти в попытке перекусить неудачника пополам. Угорь оказался не так прост. В ту же секунду он атаковал, выпустив электричество, отчего челюсть хищника свело в судорогах, как и его самого. Конгеры резко переключили своё внимание с более мелкой и юркой добычи на огромный, но ещё живой кусок мяса, начав откусывать от неё здоровые шматки.
— М-мм, а это необычно.
— Что именно? То, что они напали на него, или то, что не отвечала? — Находясь в шоке от происходящего, зло спросил я.
— Конгеры времён предков не имели возможности применить электричество. На это были способны совсем другие угри, — проигнорировала сестра. Ответив только на основной вопрос.
Дожидаться окончания схватки я, конечно же, не стал. А проворно перебирая руками и ногами, поплыл к лодке. Когда я отплыл примерно метров на двадцать, обернулся и увидал совсем другую картину. Картинка была нечёткой, но этого было достаточно, чтобы понять — ситуация изменилась. Скуалус, в простонародье — акула, пришла в себя и принялась атаковать угрей. Теперь она действовала куда резвее, не давая тем применить свои способности.
Я забрался на ялик и стал ждать нападения. Я понимал, что после того, как он наестся тварями морскими, он наверняка захочет полакомиться мной. А шлюп для него не станет преградой. Однако подняться на корабль я не мог. Лучше умереть в сражении, чем заразить всех, кто там есть.
— Артур, какого хрена там у тебя произошло? — заорал Ворчун, перегнувшись через борт. — Все троса к херам вырвало. Люди едва удержались, чтобы не полететь в море.
— Акула в гости пожаловала, — ответил я, а сам продолжал пристально наблюдать за водой. — Решила, что из Артура выйдет замечательный ужин.
— А тебе, значит, идея быть её ужином не зашла? — захохотал Абу, а я отрицательно замотал головой.
— Я не вкусный.
— Переберёшься к нам?
— Нет. Могу заразить. Поверь, друг, если бы видел то, что видел я, то уже рубил канат, связывающий нас.
— А сейчас-то чего высматриваешь?
— Её, родимую, здоровенную скуалус собственной персоной.
Ворчун на миг пропал из виду, а когда появился, держал в руке копьё.
— Лови, — и кинул мне оружие, — с ним сподручнее.
Поймав копьё за древко, я приготовился ждать. Все, кто сейчас находился на палубе, молчали, дабы не отвлекать меня. Народ прекрасно сознавал: из нас двоих выживет только один.
Я же надеялся, что они здорово друг друга измотали, а потерянная кровь лишила её основных сил. В том, кто выиграет в схватке, я конечно же не сомневался.
Скосив глаза в правый верхний угол, тяжело вздохнул. Энергии осталось всего 0,7 ед. Большинство ушло на регенерацию и часть на усиление мышц. Дабы я быстрее добрался до «спасительного» шлюпа.
Благо элексиры ещё действовали, и приближение морского дьявола я приметил заранее. Времени мне вполне хватило, чтобы сдёрнуть «Фуерза» с пояса и выпить.
— Когда она подплывёт или это он, не важно, короче. Вложи остатки энергии в силу, чтобы я не отвлекался. Хорошо?
— Сделаю.
Акула набрала приличную скорость, желая покончить со мной одним ударом. Да только кто же ей даст. Ещё в тот момент, когда до столкновения оставались считанные сантиметры, я прыгнул ему навстречу, держа древко двумя руками и вгоняя наконечник копья чётко меж глаз. Мой удар был настолько силён, что двухметровое копьё ушло до середины, пробивая мозг, а следом и сердце.
— Краем уха я услышал, как кто-то на корабле вскрикнул — Мамочки. Видимо Вика.
По инерции мёртвая туша всё же саданула в шлюп, опрокидывая его, но корпус не повредило. Спасибо тем корабелам, что его построили.
«Надо будет поставить им выпивку», — мелькнула мысль, когда я держался за киль ялика.
Спустя какое-то время лодку перевернули. Затем скинули несколько тёплых одеял и предали горячей еды. Поев и закутавшись в них, я мгновенно уснул. Разговаривать с кем-либо желания не было никакого. Народ также не решился меня беспокоить, предпочтя оставить разговоры на завтра. Правильно, завтра, всё завтра.
Интерлюдия Сокотра.
