Где искать аналогичных им, не представляю, но в следующий раз я не упущу подобной возможности. Было бы круто вернуться в орден и повесить на шею кристалл фиолетового цвета. Из мечтаний о кристалле выдернул голос Вики.
— Ты уже проснулся? — широко зевнув, спросила Виктория. Осознав, как это выглядит, она тут же прикрыла рот ладошкой, при этом извинившись, а следом издала смешок. Чем она мне нравилась, так это тем, что, когда девушка была со мной наедине, в ней не было чопорности, присущей знатным.
— Не так давно.
— А почему ты не пошёл умываться?
— Я любовался тобой. Ты очень красивая, когда спишь.
— Ой, ты такой милый, когда говоришь приятные вещи! А скажи что-нибудь ещё? — А сам прильнула к моей груди.
— «Мечты и слезы, цветы и грёзы тебе дарю.
От тихой ласки и нежной сказки я весь горю.
А сколько муки святые звуки наносят мне!
Но силой тёртой пошлю всё к чёрту.
Иди ко мне».
Закончив, притянул её к себе и поцеловал. Когда мы оторвались друг от друга, первое, что она спросила: не сам ли я написал эти строки.
— Не ты, что ты, — рассмеялся я. — Так могут писать только гении, что появляются в нашем мире раз в сотню лет. Ну, по крайней мере, я так думаю.
— Тогда кто? Кто автор?
— Сергей Есенин, русский поэт, жил примерно три тысячи лет назад. В нашей библиотеке есть книга с его произведениями. Стихи у него потрясающие! Уж поверь мне.
— Судя по услышанному, верю.
— Только не все они написаны в культурном контексте, но большинство просто великолепны.
— А ты можешь мне ещё почитать из его творчества?
— Да, но не сейчас. Нам пора вставать. Ты же помнишь, как наш кок не любит, когда опаздывают к завтраку.
— Это да. Такого ворчуна я в жизни не встречала. Этот ваш Абу по сравнению с ним молчун.
— Есть такое. Ладно, встаём, а то Марик всё съест.
Когда мы поднялись на палубу, стояла восхитительная погода. Дул лёгкий солёный ветерок, даря освежающую прохладу. Которого очень не хватало в обеденное время. Потому как к двенадцати на палубе лучше не показываться, солнце начинало печь нещадно.
Дориан был умным капитаном и, как только мы попали в океан, принял решение сменять вахты каждые три часа. Не дело, если случись какая беда, а часть команды не в состоянии держать оружие.
Когда мы подошли, то обнаружили, что за утренним столом давно все собрались и едят, и никто нас ждать не стал. И правильно сделали. Завтракая, народ весело болтал о чём-то. Но на самом деле, немного посидев и послушав разговоры, понял: весельем тут и не пахло. Обсуждение недавнего слуха о том, что далеко на севере существует земля, населённая обычными людьми, набирало серьёзные обороты. По словам тех, кто распространял эту информацию, попасть туда невозможно из-за опасностей, подстерегающих в лесу, — монстров, способных менять свою форму под окружающую среду. Ещё у них якобы такие острые когти, что разрывают любую броню как бумагу.
Марат высказал мнение, что это вряд ли способно быть правдой. Если невозможно пройти через монстров, то как люди узнали о существовании этой земли?
Абу, который верил в правдивость этого рассказа, предлагал свою теорию: возможно, люди, живущие на той стороне света, смогли пройти через лес. Например, группа воинов могла отправиться в путешествие, но выжил только один. Он-то и рассказал о живущих там людях, но умер от ран, нанесённых неизвестным монстром.
Сидящие за столом разделились на два лагеря. Одни поддерживали мнение Марата, полагая, что за прошедшие сотни лет кто-то должен был оттуда попасть на большую землю, а Ичиро и Дориан считали, что Абу прав.
— Капитан, а где мы находимся? Хотя бы примерно сможете сказать? — прервала Виктория назревший спор, собиравшийся явно перейти во что-то большее. И это странно. Учесть, что сейчас утро и никто не пьян. Или всех так сильно взбудоражила мысль, что где-то есть ещё земли с выжившими после всемирной катастрофы?
— Если только… — Дориан встал, глянул на компас, почесал макушку, затем бороду, облизнул палец и, сев обратно, выдал: — По правому борту должны быть запретные земли. Там вроде когда-то была страна Испания, коли мне не изменяет память.
— Мы в пятидесяти двух километрах от города Ла-Корунья. Некогда входил в состав Испании. Был знаменит белоснежными пляжами, обилием церквей и разных замков. Сегодня мёртвая земля, заселённая такими монстрами, как леопардус, варан, гиппопотамус и прочими, — проговорив всё это, я закинул кусок яичницы в рот и зажевал.
За столом воцарилась тишина. Причём и моряки, стоявшие в нескольких метрах от стола, смолкли пребывая толи в шоке то ли ещё в чём. Первым в себя пришёл Джафар.
— Это вас так учат в ордене?
— Ага, — ответил я с набитым ртом, за что тут же получил тычок от Вики.
— Артур, негоже говорить за столом и вообще где-либо с набитым ртом. Это неприлично.
— Проф-фти, фёрт, — выругался и получил ещё тычок. Такая мелкая, а так больно бьёт.
Прожевав и запив отваром, я окинул народ, продолжавший безмолвствовать с поражёнными лицами. Похоже, стоит объясниться.
Прочистив горло, я начал:
— У нас…
