Я подождала несколько минут, пока омлет немного подрумянился снизу, затем аккуратно перевернула его на другую сторону, чтобы прожарить сверху. На последнем этапе я добавила немного сыра, который начал таять от тепла и создавать аппетитный аромат.
Когда омлет был готов, я выключила плиту и выложила его на тарелку. Подав на стол, я украсила блюдо свежими травами и капельками оливкового масла.
- Ты слишком долго готовишь, - ворчит мать, заходя на кухню.
Анна, выглядит измученной после похмелья, имеет усталый и вялый вид. Ее каштановые волосы смотрятся сухими и спутанными, возможно они нечесаные и не укладываемые. Ее серые глаза кажутся безжизненными и подпухшими, они потускнели от недосыпа и недостатка воды.
Черты лица находятся под воздействием похмелья: ее кожа бледная и покрыта мелкими морщинами, возможно, на ней видны следы от слез и покраснения. Взгляд матери пуст и усталый, ее губы обветрились, а на щеках нет свежести и румянца.
- Извини, в следующий раз я буду быстрее, - мямля я, не поднимая взгляда.
- Пошла прочь, - рявкает она. – Уберись в моей комнате. Живо.
Я вошла в комнату моей матери с тяжелым сердцем и слезами на глазах. В первую очередь, я заметила запах рвоты, который заполнил воздух, и это заставило меня чувствовать себя еще хуже. Посмотрев вниз, я увидела рвоту на ковре, и сердце мое сжалось от отвращения и горя.
Не желая, терять время, я сразу же взяла старые газеты и перчатки, чтобы начать очищать ковер. Мне стало трудно дышать из-за отвращения.
Моя ненависть к этому процессу только увеличивалась с каждой секундой.
- Ненавижу, - шепчу одни и те же слова на протяжении всей своей жизни.
Когда я вспоминаю тот ужасный день из моего детства, когда я была в первом классе... Мне все еще становится больно от того, что произошло. Мой отец отправился за мной из школы, чтобы провести меня домой, но на полпути что-то пошло не так. Он не справился с управлением и разбился на дороге.
После того, как случилась эта трагедия, моя мать начала обвинять меня во всем этом. Она говорила, что если бы я не плакала или не просила отца забрать меня из школы, он был бы жив сейчас. Я чувствовала, как гнев и вина накатывают на меня волной. Я была так маленькой и беспомощной, я не могла повлиять на то, что произошло.
Эта боль и травма остались со мной на все годы. Я всегда буду помнить тот ужасный день и то, как меня обвиняли в чем-то, что я не могла контролировать. Но я понимаю, что это не моя вина, это просто страшное происшествие, которое изменило мою жизнь. С того дня Анна начала меня бить. Ремень ее был любимым. Катя, возненавидела меня на пару с нашей матерью. Оскорбления и унижения в стенах этого дома считается нормой.
Я сижу в комнате матери на коленях, склонив голову к ковру. Мои руки дрожат, когда вспоминаю моменты из школы, меня унижают из-за моего огромного веса. Насмешки, оскорбления, уничижительные комментарии – все это как нож, режущий мою душу.
Я слышу их голоса, видимо, они даже не подозревают, какие раны они оставляют на моей душе. Я пытаюсь отогнать эти мысли, но они как призраки, которые преследуют меня везде.
Мои глаза наполняются слезами, а сердце сжимается от боли. Я чувствую себя одинокой и несчастной, неважно, как я пытаюсь уверить себя в обратном.
- Почему люди не могут принять меня такой, какая я есть?
Я ощущаю боль в каждой клеточке своего тела, когда вспоминание, что произошло на прошлой недели всплыло вновь, тот ужасный момент, когда меня заставили стоять на весах перед всем классом. Как было больно слышать смех и насмешки, которые раздавались по всему залу.
Я сметаю слезы с лица и снова поднимаюсь на ноги. – Еще немного, - заверяю себя.
Я выхожу из дома, не обращая внимания на крики и оскорбления от Кати по поводу ее не глаженой блузки.
Когда я шла по улице, погруженная в свои мысли, внезапно услышала знакомый голос. Обернувшись, я увидела своего лучшего друга, выходящего из соседнего дома. Он был худого телосложения, с длинными темными волосами до плеч, которые иногда завязывал в хвост, карими глазами и прыщами на лице.
Мы обнялись, и я почувствовала его тепло и дружескую поддержку.
- Привет, ты сегодня рано, - говорит он.
- Решила выйти пораньше.
- Ксю, у тебя все хорошо? – обеспокоенно интересуется Даня.
- Да, - выдавливаю из себя улыбку. Он не должен узнать, что творится в моем доме. Он и так видит, что происходит в школе.
В школе мы с Даниилом являемся объектом насмешек и унижения. Когда меня унижают за мой вес, его же за его худобу, склонность иногда заикаться, когда нервничает и, конечно, же, прыщи.
- У тебя глаза красные, - констатирует очевидное.
- На краску аллергия. Катя, что то клеит, весь дом воняет, - снова лгу. Мне постоянно приходиться ему врать.
- Понятно.
Мы начали болтать, как всегда, смеялись и делились новостями.
Мы с Даней зашли в школу, и сразу же услышали громкий хохот. Оглянувшись, мы увидели своих одноклассников, которые стояли вокруг кого-то и явно насмехались. Мы тут же почувствовали, что нас хотят поставить в неловкое положение.
