- Меня зовут Семен Егорович. А вы как понимаю, Громов Даниил Викторович? – спрашивает он, кивнув в знак согласия, он продолжил. - Вы меня удивили. Столько всего на вас…
- В чем меня обвиняют? – прерываю его.
Хмыкнув он, открыл папку, что принес с собой. – Нелегальные бои, где вы присутствовали, как участник. Но, обрадую вас, доказательств на этот счет у нас нет, но я обязательно найду.
Ищи. Не найдешь.
- И все?
- Дача взятки в крупном размере.
- Кому? – снова встреваю со своим вопросом.
- Опеке.
- Бред, - произношу с замирением сердца. Доказательств не должно было остаться. Взятку я дал наличными. Тот, кто ее принял, умер от инфаркта полгода назад. Я внимательно смотрел за этим ублюдком, что поставил мне условие.
- Не думаю, - нарушает тишину капитан. – Нам поступил звонок. Мы не обратили внимания, но нам нужно проверять информацию, что к нам поступает. Какое наше было удивление, когда мы ее проверили. Бывший, судимый за превышение пределов необходимой обороны. Смог оформить опеку над своим племянником. Чудеса. Да и только.
Он задает мне вопросы, на которые я пытаюсь отвечать как можно более уверенно, несмотря на волнение, которое все еще бушует внутри меня. Я пытаюсь контролировать дыхание, чтобы не выдать свою нервозность.
Капитан делает заметку в своем блокноте и внимательно смотрит на меня. Я чувствую, что его взгляд пронзает меня, как острым ножом. Я не могу скрыть свою тревогу, и это делает меня еще более уязвимым.
Когда капитан, наконец, заканчивает свое допрос, он поднимается со стула и направляется к двери. Я слышу, как замок щелкает, и я остаюсь один в камере, оставшись лицом к лицу со своими страхами и сомнениями.
- Прости меня Богдан. Но теперь я ничего не смогу сделать. Мне светит двухзначное число.
Я стою в тесной тюремной камере уже сутки. Мои мысли полны беспокойства и жажды свободы. Я чувствую, как теснота стен камеры давит на меня, как бесконечное однообразие и молчание поглощают меня.
Мое сердце бьется сильно, когда я осознаю, что находясь здесь, я лишен возможности связаться с внешним миром.
И в этот момент, окрыленный отчаянием и страхом, я начинаю требовать телефонный звонок. Мои крики пронзают молчание камеры, мои руки бесцельно бьют по твердым стенам. Я знаю, что мой голос не проникнет сквозь бетонные стены, но я все равно продолжаю требовать свое право на звонок.
Через несколько мгновений я понимаю, что мое требование было услышано.
- Чего разорался, - рявкает мент.
- Я имею право на телефонный звонок, - бросаю ему.
- Будет тебе телефонный звонок.
Я взял трубку в дрожащие руки и набрал номер своего друга.
Звонок звенел долго, и мне стало не по себе. Я начал переживать, что друг не возьмет трубку, что он не ответит. Мне было так нужно услышать.
Наконец, после многих гудков, мой друг взял трубку. Я услышал его голос и мое сердце затрепетало от радости.
- Матвей…
- Гром, ты где?
- Слушай меня внимательно. Я в ментовке. Богдана забрала опека. Я…
- Кто на тебя настучал? – рявкает он.
- Виктория, может и Екатерина. Эти суки спелись. Она мне угрожала, сказала, что я пожалею.
- Так хорошо. Что я должен делать. Как быть?
Не знаю. Я, блять, не знаю.
- Ладно. Ты там посиди. Отдохни. Я придумаю что-нибудь.
Я был благодарен ему за этот звонок, за то, что он не оставил меня в одиночестве.
Когда разговор закончился, и мне пришлось положить трубку, я чувствовал, что слезы наполняют мои глаза. Но я старался не показывать свою слабость, усиливал волю и надеялся, что скоро все изменится.
Сутки спустя.
Я сижу на жесткой кровати, уже вторые сутки без связи с внешним миром. Мои мысли запутались, а чувства беспорядочные – страх, отчаяние, недоумение.
И вот, внезапно, дверь камеры открывается, и входит мужчина в костюме.
- Даниил Викторович, меня зовут Владимир Владимирович, я ваш адвокат.
Мое сердце замирает от шока - адвокат! Как он узнал о моей ситуации? Как он может помочь мне?
Мужчина в костюме садится рядом со мной и начинает задавать мне важные вопросы о моем деле.
- Стоп, - прерываю его. – Я вас не нанимал. Вы кто?
- Владимир Владимирович, я ваш адвокат, - повторяет снова.
- Кто прислал?
Хмыкнув, он сложил руки на груди и откинулся на стул. – Я адвокат семьи Темных. Сюда меня прислала Ксения Алексеевна.
Я слушаю его слова, в замешательстве теряясь в мыслях. – Ксения Алексеевна? – повторяю я, мне нужно удостовериться, что я правильно услышал.
- Да. Она передал вам записку…
- Дай ее сюда! – рявкаю на него.
Закопавшись в папке с бумагами. Он протягивает свернутый листок мне.
Дрожащими руками забираю его и открываю.
«Перед тобой лучший адвокат. Выключи своего внутреннего кретина и слушай его внимательно. Он единственный кто способен на то, чтобы вытащит тебя. Ксю.»
- По вашему взгляду, я прекрасно понимаю, что вы готовы сотрудничать?
На его вопрос, я всего лишь кивнул в знак согласия.
Я сижу напротив адвоката в тесной комнате, наполненной запахом старых документов и нервозным напряжением. Мы смотрим, друг на друга, обменяемся молчаливым пониманием, что наша задача сейчас - придумать план, который поможет мне выйти из этой тюрьмы.
