Я задумался над его словами о том, что в жизни нет ничего белого или черного. Что, если это относится и к душам? Что, если тьма – это не показатель того, насколько человек плохой, а лишь показатель того, как он относится к тем или иным поступкам? Но я не смогу этого узнать, не прочитав мысли людей, совершающих эти самые поступки. Человеческая душа оказалась не так проста, как мне казалось. Видя души лишь в Осириусе, я видел конечный результат прожитой человеческой жизни. Но ведь души темнеют пока человек живет, а значит, совершает поступки.
Устав от мыслей о душах, я откинулся на спинку скамейки. Мне нужно было как-то отвлечься, и я стал думать о Леа. Наблюдает ли она за мной сейчас? Мне так не хватало ее поддержки, ее живого ума и вечного любопытства. Она всегда готова подставить свое плечо, поддержать в трудный момент. Она одна помогла мне пережить смерть матери, только благодаря ей я вернулся к нормальной жизни. Леа всегда была на моей стороне, в любом споре или конфликте, даже если ей это было не выгодно. Как же я был слеп, что не замечал ее чувств! А мои собственные чувства, когда я заметил их? Такое ощущение, что пробуждающаяся сила Наследника пробудила во мне все остальные чувства. Словно до нее я был мертв внутри.
Когда я отвекся от мыслей о познании человеческой души, мне вдруг пришла в голову мысль. Я подумал, что познать душу того или иного человека можно, лишь пройдя его путь. Но душ слишком много, а человеческая жизнь продолжительна. У меня нет в запасе столько времени. Поэтому я решил, что мне будет достаточно прожить по одному дню из жизни случайных людей, чтобы попытаться понять их. Я смогу быть в их разуме на протяжении всего дня, читать мысли, следить за изменениями в их душах, а человек даже не будет подозревать об этом. Но влиять на решения и поступки этого человека я не смогу, я буду лишь наблюдать, как бы со стороны. Самое безопасное время для попадания в человеческий разум – пока человек спит. Поэтому, мне нужно было успеть до утра найти себе жилье, чтобы уже завтра начать свою миссию. Я встал со скамейки и пошел к выходу из парка, чтобы найти подходящую гостиницу. Путешествие через портал вымотало меня, а недостаток свежего и чистого воздуха усыплял. Солнце уже садилось, окрашивая небо в нежные оранжевые с розовым цвета. На улице стало ветрено, и я обрадовался тому, что на мне плотная рубашка и пиджак.
Я отошел совсем недалеко от парка, и мне попалась на глаза гостиница. Подумав, что это неплохой вариант, я решил остановиться там. Я оплатил номер и поднялся на третий этаж. Внутри все было такое тесное, что пришлось идти чуть ли не боком. Да, это точно не Цитадель с ее широкими коридорами. Войдя в свой номер, я осмотрел его скромную обстановку: большая кровать, у окна стол и два кресла, а напротив – шкаф. В номере странно пахло, но я так устал, что мне было все равно. Я разделся и повесил одежду в шкаф, а сам пошел в душ, чтобы смыть с себя пыль. Под теплыми струйками воды я немного приободрился, но это была обманчивая бодрость.
После душа я надел халат и лег на кровать. Все тело ныло от нагрузки после портала, а глаза болели, но, несмотря на ужасную усталость, я не мог уснуть. Я лежал и обдумывал все, что случилось со мной за сегодня: прощание с Леа, проход сквозь портал, первая встреча с людьми – все эти события не давали моему мозгу отключиться. Я вспоминал глаза Леа, ее лицо, когда я зашел в портал. Вспоминает ли она меня? Я сжал в руке амулет, который она мне дала. «Все-таки ты стала моим ангелом-хранителем», – улыбнувшись, подумал я и поднес амулет к губам. Мне нужно было хоть немного отдохнуть, чтобы завтра начать свою миссию. Я почувствовал, как проваливаюсь в сон. Завтра я проснусь обычным человеком.
Дик открыл глаза и понял, что он лежит на полу. С потолка свисала небольшая люстра с тремя плафонами в виде бутонов, ага, значит он в гостевой комнате. Дик поднял голову и огляделся: вся комната была перевернута вверх дном. Полка для книг, прибитая к стене, висела теперь на одном гвозде, а книги, стоявшие на ней, были разбросаны по полу. Одеяло с подушками на кровати были сбиты в одну кучу, матрас съехал на один бок, а висевшая в изголовье картина валялась в углу в разбитой раме. На полу по всей комнате лежали обломки прикроватной тумбочки. Дик попытался встать, но каждое движение отзывалось болью во всем теле. От яркого солнечного света из незанавешенного окна резало глаза, и это раздражало Дика. Ничего не поделаешь, нужно встать и закрыть шторы, чтоб глазам было не так больно. Он поднялся на ноги, голова трещала так, что, казалось, вот-вот лопнет. Он дернул занавеску, и половина комнаты погрузилась в полумрак. Вторая занавеска была сорвана, поэтому Дик предпочел переместиться в темную половину. Он поднял лежавший на боку стул и сел за письменный стол – пожалуй, единственный предмет в комнате, оставшийся на своем месте, и подпер голову рукой. Что вчера было? Дик смутно помнил, как вернулся домой после встречи с Питером – его старинным другом и главным собутыльником.
