После возмутительного инцидента с обнаружением нового навыка у принцессы ничего выдающегося больше не случилось. На втором этаже. Мы спокойно зажмурили всех стрелков, прошли до конца зала, где за камнями стояло пять элиток, осевших после моей погибели и двух ударов водной волны от принцессы.
Это были самые спокойные, последние мгновения нашей беспечной молодости.
Барон Амьен Ферми, вздымая огромный тренировочный меч, лупил без остановки по полигонному манекену. Сомнения, непонимание, неуверенность следовало выбивать потом и мозолями. Так учил его отец, отец его отца, отец отца его отца.
А сомнений накопилось за несколько дней службы преизрядно.
Полчаса ора, угроз и давления на первого советника ранним утром ни к чему не привели. Сентента ничего не знал о попытке отравления пажом на королевском ужине, не имел своей версии случившегося, да и сам крысился на барона так, словно подозревал последнего в нечестной игре.
Любая игра в столице нечестна, но не так же сразу. Трофей сначала надо добыть, а потом делить не по-братски. Добывать вроде договорились совместными усилиями, но кто-то играет втёмную.
Может пора спрыгнуть с этой кареты?
«А что он знает?», — возразил сам себе барон, — «сдавать советника и посла на попытке заговора без деталей, ну такое. Кто, где, когда, как, сколько? Когда на все эти вопросы будут ответы, тогда и стоит думать: сдавать или оставаться в игре. А то приду я к Шайреду, скажу — заговор ваше величество, посол Южной Каталии решил деконструировать семейные ценности у принца! Да меня в балаган цирковой сдадут в тот же миг.»
Попытку принца убить королевского наместника Самура на вроде как дуэли, просьбы по плану и подготовке, барон за заговор не считал. Да и разнять принца и наместника, в последний момент, получив очки респекта у короля и королевы — такой хитрый план любой Создатель одобрил бы.
Принц — дурак, в уши ему налить воды, выставить себя спасителем ничего не стоит. Наместник поумнее, но какую-никакую благодарность должен почувствовать. Король и королева точно такой жест оценят. Всем хорошо, Сентента в говне. Это же вдвойне приятно.
Баланс игры надо выверить до мельчайшей детали, кто знает, может выгоднее встать на сторону заговорщиков?
В общем возможностей — на всех этих планах и заговорах, себе урвать — море. Но для этого надо иметь понимание игры, чувствовать её пульс. А что это за отравление такое бесконтрольное? Кто позволил?
Хорошо ему претензий никто не предъявлял: креатура Шами Лария была самолично выбрана королем в благодарность за службу старого приятеля. За пажа барон не отвечает. Но, сука, этот болт подлости пролетел вообще рядом. Кто-то очень легко подбирается к фигурам рядом с королем. В то, что Шами Лария по собственной инициативе сделал яд и подложил его в блюдо, барон ни разу не верил. Так не бывает.
«Надо бы пообщаться с Эамденом наедине. Прощупать его как Сентенту», — решил Амьен Ферми, сминая голову манекена в шлеме, заключительным косым ударом.
Кэсси Бладану нравилась баронесса Мизу Мирайн. Род Мирайн был известен не только в Южной Каталии, был нескромно богат и славился фертильностью своих женщин.
— Разок всунешь такой и уже двойня, — доверительно шептал ему старый приятель в Академии, на встрече церемония поступления новичков, где за пятым годом закрепляли группы первокурсников, — всё, считай оставил себя в мире навсегда. Золото, связи, попадание в высшее общество магократии. Разборки между магоголиками строго запрещены, может на тебя и наедут, но сделать, ничего не сделают: Мизуния вторая дочь барона Ладуша Мирайн. Поскрипят зубами, выдадут замуж, через годика три-четыре с правильным поведением вольешься в их семью.
Кэсси Бладан и сам всё понимал. Но тогда холодная и неприступная первокурсница лишь фыркала на советы и помощь от старшего студента, на все попытки обратить на себя внимание. Что же, прошло девять лет, у Мизу Мирайн поубавилось гонора и потенциальных женихов.
Поначалу, когда Эмаден Малурон, получивший записку от агента во дворце о предстоящей поездке принцессы в Курган гноллов, предложил взять на миссию новоиспеченную шпионку, Кэсси слегка забеспокоился.
— При первой встрече она мне не показалась образцом выдержки, — доложил он Эмадену.
— Девять лет назад? — поднял бровь граф. — Ты себя-то помнишь в четырнадцать?
Замечание было справедливо. В четырнадцать Кэсси был уже в бегах из родной Арканадии за убийство трактирщика и поджог таверны.
— Если так оценивать, Мизу немного добилась после выпуска, — признал Малурон, — но тому есть причина. Ты про неё не слышал, выпустился уже. В общем за назойливое приставание, евнухом сделала одного студента. Сам понимаешь, нечасто студентки отрезают мужское достоинство студента. Полудурок был сам виноват, слишком активно домогался её внимания, но слишком история шумная вышла, а мы знаешь ценим свое братство.
Кэсси почувствовал холодок между ног. Слава Создателю он на такое не решился с Мизу.
