Это была гостиная номера-люкс, с двумя диванами, расположенными напротив друг друга, разделенными низеньким столиком. На стенах висели неплохие эстампы. На столике стояли букеты роз и в ведерке со льдом бутылка шампанского. Бет с недоумением оглядывалась по сторонам, удивляясь, что он все это устроил для нее.
– Я очень рад, что вы смогли прийти, – сказал он. – Я думал о вас. Все время думал о вас.
– Спасибо, – сказала она, покраснев, пытаясь вспомнить, что тогда было между ними. Вроде бы ничего особенного, казалось ей. Что касается секса, то все было очень быстро – заняло несколько минут. А потом ему захотелось поговорить, и она несколько часов слушала его.
А теперь выяснилось, что он все это приготовил для нее. Ей стало радостно. Он с волнением смотрел, как она пьет шампанское, и ждал, что она что-нибудь скажет, выскажет свое одобрение. И он был просто счастлив, когда она не преминула это сделать.
Потом, когда все уже было кончено, он подошел к комоду и вытащил маленькую, красиво завернутую коробочку. В ней был золотой браслет с брелоком – радугой, украшенной крохотными сапфирами, рубинами и топазами.
– Ух ты, спасибо! – воскликнула она, когда он застегнул его на ее запястье – впервые в жизни ей сделал подарок мужчина, которого она покорила. – Это так мило с вашей стороны.
– Вам действительно нравится? – спросил он, слегка краснея.
– Да, очень, – сказала она, думая о том, как в следующий раз пойдет в салон красоты и покажет его Бобби, пусть он знает, что она тоже получает подарки за свою работу.
Потом он сказал, что хотел бы пригласить ее на ужин, но она ответила, что не может, потому что… ну, в общем, она должна встретиться с одним человеком. И тут же подумала, что объяснение может показаться совершенно дурацким, поскольку всего минут двадцать назад они лежали в объятиях друг друга и он был в ней, а теперь она говорит, что не может с ним поужинать.
– Но мы еще увидимся? – спросил он обиженно.
– Ну конечно же. – Она поцеловала его в щеку, поблагодарив еще раз за прелестный браслет.
Но он был не один такой. Бет получала предложения и подарки и от других. Один мужчина сказал, что хотел бы снять для нее квартиру и предоставить ей машину и содержание. Но он был женат и внешне очень непривлекателен. Однако все равно ей льстило его внимание. Внимание их всех. Льстили подарки. Но крупные чаевые предназначались только ей, и Пол ничего о них не знал. А то, о чем он не знал, не могло его каким-то образом задеть. Она еще раз взглянула на него, когда он вышел из машины, чтобы затворить ворота.
Когда Бет оставалась одна, то пересчитывала деньги. Теперь у нее было четыреста долларов – больше, чем в потерянном кошельке. Она знала, сколько примерно сможет получить за драгоценности. Благодаря Бобби. Он обычно подносил безделушку к лампе, висящей над зеркалом, прищуривал один глаз, на секунду задумывался и называл цену. Ей-Богу, можно было подумать, что он настоящий ювелир. И таким образом у нее набегало еще триста долларов, если заложить вещи, а если продать, то и того больше – примерно тысяча. Трофеи. Именно так она их называла. Побольше трофеев. Сюда относились и комплименты, и восхищенные взгляды, и слова, которые ей так часто говорили: «Ты – единственная, кто меня когда-либо выслушал». Это ей как бы заменяло счет в банке.
Но тем не менее ей доставляло радость обладать вещами. На всякий случай. А вдруг она в один прекрасный день останется на улице. Она сможет по крайней мере снять квартиру. Правда, непонятно, что тогда делать, как устанавливать контакты, чтобы продолжать заниматься своим ремеслом, да и без посредника это слишком опасно. Она подумала было о Бобби, но он не подойдет. Он слишком занят собой, тем, что вьет собственное гнездышко.
Временами ее одолевала какая-то смута. Иногда у них с Полом все было прекрасно. Откуда-нибудь появлялись деньги. Тогда они всюду разъезжали, обедали в ресторанах, развлекались, и он покупал одежду, осыпал ее комплиментами. Потом опять мрачнел, начинал ныть, что у них нет денег, что им даже не на что поесть. Они, разумеется, не голодали, покупая еду на те деньги, что она приносила, но они не могли есть так, как хотел Пол. В «Фраскати», «Сканди», у «Перино». Там, где он любил бывать.