В зеркале Бут увидела, что другая девушка спускается по лестнице на залитую светом съемочную площадку. Это была стриптизерка, знакомая Пола, работающая в «Розовой кошечке» на бульваре Санта-Моника. Очень славная девушка. Бет как-то была вместе с ней у одного коммерсанта из Чикаго, который пожелал «групповуху». Гример передал ей халатик, и она стала оглядываться в поисках места, где можно было бы переодеться. Сегодня ей не понадобятся ни пояс для чулок, ни сами чулки. Даже не будет бюстгалтера под платьем. Текста у нее тоже не будет, как сказал Пол. Вот и отлично. На это ее уже бы не хватило. Она улыбнулась Майре. Та была пышечкой, своими сиськами могла сбить с ног любого мужика. Они поздоровались, и Майра пошла переодеваться. Ею занялся другой гример. Ну прямо съемки художественного фильма, подумала Бет с удивлением. Невероятно.
Гример наложил на ее лицо тон, на веки положил серо-коричневые тени, затем карандашом придал ее глазам чуть раскосую форму и приклеил черные, загибающиеся кверху ресницы. Бет наблюдала за его работой в зеркале. Она действительно стала похожей на Клеопатру – во всяком случае, такой ее изображали на картинках. Ей стало легче – как будто она надела маску, спрятавшись от всех и одновременно наблюдая за другими. Двое ребят отрабатывали на площадке мизансцены для нее и Майры, Дарби давал им указания, а Пол одобрительно кивал головой, засунув руки в карманы. Кто-то принес ей чашку кофе как раз в тот момент, когда гример начал рисовать ей рот. Она потрясла пальцами и закатила глаза, чтобы высказать благодарность. Затем гример, встав на колени, начал красить ей ногти. И наконец прикрепил к волосам белокурый парик. Он был взят напрокат в костюмерной в «Мелроуз» неподалеку от «Парамаунт». Бет знала, что там берут напрокат всевозможные костюмы и аксессуары киноартисты.
Она взглянула на свое отражение в зеркале, на светлые локоны, обрамляющие ее лицо, на синие глаза, подчеркнутые черным гримом, на яркие губы. Пол был прав. Ее не узнал бы и собственный отец.
– Давайте-ка немного порепетируем, – сказал Дарби своим командирским тоном. Они прошли в заднюю часть площадки, откуда должны были выйти.
Сюжет был достаточно прост. Бет должна была выплыть на сцену, протянув вперед руки и стараясь казаться воздушной, а Майра просто следовала за ней. Они должны исполнить что-то вроде танца в своих прозрачных одеяниях, затем Бет опускалась на траву, а Майра с томлением в глазах опускалась перед нею на колени. Она начинала медленно раздевать ее, ласкать и все такое, а Бет делала вид, что томится от желания и тоже начинала раздевать Майру. Потом появляется тот парень, и они занимаются любовью втроем, вот и весь фильм. Он должен длиться всего восемь минут и быть немым. Возможно, они потом запишут звук. Постанывания, классическая музыка, так чтобы те мужчины, которые будут его смотреть, почувствовали подъем, чтобы от фильма у них улучшилось настроение, чтобы они поняли, что это не просто порнуха с групповухой.
Бет почти не замечала наблюдавших за ней мужчин – прожектора ослепили ее, но она знала, что вся группа внимательно наблюдает за тем, как она опускается на искусственную траву, срывает искусственный цветок, как Майра медленно стягивает с себя легкую ткань, прикрывающую ее грудь. В комнате раздались смущенные смешки. Похоже, что эта сцена действительно на них действует возбуждающе.
Майра изображала страсть, набрасываясь на нее, и в конце появился этот парень. На нем были спортивные шорты, футболка и короткие коричневые носки, прикрывающие лишь щиколотки. Это был самый обычный парень лет двадцати, и вид у него был весьма смущенный. Шли часы, ей казалось, что этому не будет конца. Все время было что-то не так. То свет. То позы. Она чувствовала себя коровой, когда выходила на площадку.
– Выплывай! – орал ей Дарби. – Подними руки вверх, черт возьми!
Когда он подошел к ней, чтобы придать ей нужную позу, чтобы показать ей, что он хочет, она почувствовала в его прикосновении, заметила в его плотно сжатых губах нетерпение. Он низко наклонился над ней, и она ощутила запах его лосьона. Бет сама не знала, хочет ли она, чтобы он видел, как она это делает. Хочет ли она спровоцировать его, чтобы он еще раз приблизился к ней.
Но Дарби вел себя лишь как профессионал, она это поняла и испытала некоторое разочарование. Можно было подумать, что он имеет дело с неодушевленным предметом.
Через некоторое время это уже всем надоело. Члены съемочной группы тоже потеряли интерес. Все было очень по-деловому, особенно действия Дарби. Интересно, думала Бет, сдержал ли Пол свое слово и ушел ли из комнаты на время съемок. Он может наговорить ей все, что угодно, и она никогда не узнает правды. Это из-за прожекторов. Они такие яркие. К ней подошел гример, промокнул ее полотенцем, поправил грим. Кто-то принес бутерброды из ближайшей закусочной, и они сделали перерыв на обед.