Почти все время рядом был Дарби, который постоянно фотографировал Рэли. Он ждал, когда Рэли улыбнется. Снимал Рэли, когда тот спал, когда смотрел широко распахнутыми глазами на мир, когда по его щеке бежала слеза. Дарби был великим фотографом: лучшей фотографией в городе был большой портрет Рэли в середине, а по сторонам четыре маленьких.
Самым смешным было то, что новые фотографии нужно было делать каждые две недели, потому что маленькие дети очень быстро меняются. Бет не могла удержаться от смеха, когда Дарби подходил на цыпочках к колыбели Рэли, как будто ожидал, что он превратился в чудовище. Но Рэли становился все симпатичнее и симпатичнее. И умнее.
Бет смотрела на его белокурую головку, когда он спал, завернутый в одеяло, на ее руках. Он был таким красивым ребенком. И характер чудесный! Шел ко всем. Даже если видел этого кошмарного Дарби, который вырисовывался перед ним со своей ужасной аппаратурой, Рэли все равно протягивал свои маленькие ручки и начинал булькать и ворковать.
В самом начале, пока у Рэли еще не установился режим, он просыпался днем и ночью в любое время, чтобы поесть и поиграть. И жизнь казалась Бет невыносимой. Она уже забыла, когда спокойно спала всю ночь, так как все время прислушивалась к каждому вздоху и движению ребенка. Бывали дни, когда она все время проводила на съемках, а бывали и такие, как сегодняшний, когда просматривали детей для рекламы, для телевидения или кино, для газеты или каталога.
Бет с трудом переносила то, что иногда Рэли отвергали. Ее сокровище отвергали. От одной этой мысли слезы выступали на глазах. Однажды это случилось потому, что он был слишком очарователен. Никто не посмотрит на товар – вот что сказал режиссер. Вот уж глупость.
Но чаще всего Рэли был нарасхват. Его выбрали для каталога Баллока и каталога Сакс, для каталога Сиерс, для газеты. Он снимался в телевизионной рекламе талька, детских присыпок, хлопчатобумажных тампоном, мыла – это было великолепно. По сути, получая сотню долларов здесь, две сотни там, тысячи за рекламу, если она шла какое-то время, да плюс те деньги, которые ежемесячно присылал отец Бет, Рэли хорошо поддерживал их жизнь. Ее мучило чувство вины из-за этого, но она не жаловалась на то, что и сама очень сильно устает.
– Я заберу его ночью, – сказал Пол.
Бет молча стояла, не в силах ничего сказать.
Но все именно так и произошло. Теперь Рэли жил в комнате, которая находилась рядом с комнатой Пола и которую он оборудовал под спортивный зал. Сюда был снесен весь его спортинвентарь: экипировка для поло, теннисные ракетки, рапиры и защитные маски. Она мечтала о детской с колыбелью в кружевах, с овечками, нарисованными на стенах. А вместо этого пол, покрытый матами, и фильмы, демонстрируемые прямо на стене, без звука. Кино Эрролла Флинна, Дугласа Фербенкса. Фильмы, где Пол играл в поло, в теннис. И у Рэли не было колыбели. Лишь игровой манеж. Чтобы он мог смотреть в любую сторону, объяснял ей Пол.
Однажды Бет, войдя в зал, увидела, что Пол подбрасывает ребенка в воздух. Он ворковал и улыбался, раскидывая в стороны ноги и руки. Внезапно Пол бросил его Дарби, который, казалось, и не собирался его ловить. Вот тут Бет дико закричала. Рэли, которого испугал ее крик, начал плакать.
– Что вы делаете с моим ребенком? – хрипло спросила она. – Вы могли уронить его.
– Мы учим его доверять, – холодно ответил Пол. Доверять Полу Фурнье, мрачно подумала она. Это было смешно. Но она должна была согласиться и с этим. Что бы они ни делали, Рэли это чрезвычайно нравилось.
Ночью, когда Рэли просыпался, Пол приносил его к ней в комнату, чтобы она покормила его. Их что-то объединяло в эти минуты, когда Рэли сосал ее грудь, а Пол сидел рядом, разговаривая с ней.
– Тебе нужно научиться водить машину, малышка, – сказал он.
– О, я не могу, Пол. И не проси меня.
– Почему?
– Потому что я боюсь.
– Но почему бы не попробовать, – настаивал он. – Здесь, в имении. Хорошо?
– Я не могу, – ответила она, и ее глаза наполнились слезами.
– Но тебе придется. Ты не можешь жить в Южной Калифорнии и не уметь водить машину.
– Не заставляй меня, – просила она.
– Хорошо, хорошо, – смеялся он, поднимая руки вверх.
Он мог быть таким очаровательным, правда. И он так много делал в эти дни. Все время, казалось, рядом были страховые агенты, которые выясняли, что было разрушено во время землетрясения. Кроме того, он отрабатывал в студии положенное время. Потом организовывал все просмотры для Рэли, возил ее туда, потому что, как он любил повторять, она не умела продать стакан воды умирающему от жажды в пустыне, потом отвозил домой. Иногда у нее мелькала мысль, что он все еще продает наркотики, но потом она решила, что вряд ли. Во-первых, потому что Рэли теперь приносил достаточно денег, а во-вторых, потому что его папка была все еще у Ферн. Ферн даже думала, что Пол побывал в ее доме, чтобы вернуть эту папку.