Ты стираешь из будущего саму себя, так, чтобы больше не видеть его глаза, чтобы его тепло больше не достигало тебя. Чтобы забыть об этой выворачивающей наизнанку любви, кажется, текущей по венам вместе с алой кровью.
Ты перекраиваешь саму себя, перерождаешься словно феникс, учишься ненавидеть его и ненавидишь себя. Ты выдыхаешь, когда он исчезает из твоей жизни, потому что теперь ты можешь предаться выдуманным чувствам и не отвлекаться на настоящие.
Это болезненная зависимость, которую ты лелеешь словно второе сердце, носишь под кожей и упиваешься ей, потому что на самом деле ничего не знаешь о настоящей любви.
Ты забываешь саму себя, заталкиваешь дар как можно глубже, пытаешься быть обычной, такой как все, и у тебя даже получается. Ровно до того момента, как в памяти всплывают льдистые глаза, а на ладони жарким отпечатком возрождается воспоминание его тепла. И ты уже не помнишь, откуда взялись эти чувства, не помнишь ни своего, ни его будущего, продолжаешь кутаться в эфемерный образ и резать тонкую кожу осколками.
И когда человек из будущего, настоящего, не выдуманного тобой будущего, показывает тебе все, ты обращаешь внимание лишь на его лицо. Лицо, направленное на тебя, и глаза, в которых мерцает искрами твое отражение. Ты захлебываешься в его любви, впервые в жизни, кажется, счастливо смеешься и отбрасываешь прочь поселившиеся в разуме колючие сомнения.
Только когда ты видишь его, совсем не изменившегося за бесконечную череду лет, ты понимаешь, что это все еще не он. Не он тот, кто любит тебя больше целого мира, не он тот, в чьих глазах отражается твое лицо. И ты злишься, вспыхиваешь золотым пламенем и гаснешь. Потому что в его сердце, где-то очень глубоко покоится твой отпечаток. Крошечный, едва различимый образ, объятый золотом осколок тебя самой, намертво въевшийся в чужую плоть.
И ты путаешься в нем, переплетаешь сверкающие золотом нити и вместе с тем рвешь их, потому что это неправильно. Все это, надуманная любовь, прошлое и будущее в твоих глазах, – все это неправильно настолько, что болью сводит конечности, и пелена застилает разум. Ты рушишь саму себя, рвешь остатки прикипевших к твоим пальцам нитей и продолжаешь тянуться к нему, как к единственному в этом мире источнику тепла.
Когда ты вдруг оказываешься рядом с ним, невозможно и непостижимо, видишь его сцепленные пальцы и сжатые до скрежета зубы, ты выдыхаешь. Впервые в жизни выпускаешь из себя эти выдуманные-реальные чувства, опустошаешь собственный разум и упиваешься исходящим от него теплом. И пусть он сам еще не понял, что любит тебя, это уже случилось. Ты видишь в его глазах собственное отражение, чувствуешь разгорающийся только для тебя пожар и вдыхаешь все это, наполняешь себя им.
Ты тянешься за ним, словно неосторожно привязанная красная ниточка, и улыбаешься, когда он наконец разворачивается к тебе.
