Еще и еще раз проверялись аэропорты и железнодорожные вокзалы. Но какую бы версию ни отрабатывали следователи, основной все равно оставалась версия убийства Галии собственным мужем. Были опрошены все коллеги Адиля, но они повторяли одно и то же: “Лукпанов – очень спокойный и покладистый человек”.
Выяснилось, что брак с Галией у него не первый. Но и бывшая жена говорила: “Адиль не был конфликтным и агрессивным человеком”. Она допускала, что если его довести, он может, в принципе, дать пощечину: случилось такое однажды. Но чего не бывает между супругами за семь лет жизни? Разошлись они из-за того, что она не могла иметь детей, но развод не был скандальным. Опять тупик.
Милиция продолжала поиски. Были разосланы ориентировки уже по всем областям КазССР и республикам Средней Азии. Отрабатывался круг ранее судимых лиц, которые, в принципе, могут быть причастны к исчезновению женщины. Было проведено три физико-технических экспертизы по совмещению фотографии Галии с останками найденных в окрестностях города скелетированных частей женских черепов. Не совпали.
29 марта 1984 года дело об исчезновении Г.Лукпановой было приостановлено до появления информации, представляющей интерес для следствия.
Шли годы, но следователи не оставляли надежды отыскать Галию и все время держали в поле зрения Адиля. Он явно очень нервничал и переживал. Стал пить, опустился, перешел работать слесарем на автобазу. В один из таких загулов, 23 февраля 1988 года, он ввязался в драку у пивного ларька и был арестован на 15 суток за мелкое хулиганство. Милиционеры тут же воспользовались представившейся возможностью допросить его еще раз. И он сознался…
Он говорил взахлеб, не останавливаясь, он радовался тому, что может наконец-то кому-то рассказать о своей страшной тайне, которая за эти годы буквально съела его изнутри.
…Тот роковой скандал длился уже несколько часов. Адиль был сам не рад, что вернулся домой пораньше. Начинающийся грипп мешал думать. Каждое слово Галии отзывалось в ушах многократно повторенным эхом. Он жутко устал от этих ссор и не раз уже успел пожалеть, что пять лет назад так скоропалительно женился на молоденькой начинающей журналистке. Тогда в любовном пылу некогда было, да и не хотелось думать о том, как они смогут жить вместе. Главное, что Галия родит ему детей, а там все само собой образуется, ведь они хоть и совершенно разные, но главное, любят друг друга.
Но с каждым месяцем становилось ясно: они не просто разные, а несовместимые для семьи люди. Началось все с того, что Галия так и не смогла простить матери Адиля, которая не заплатила за нее калым. Ее кзыл-ординские родственники помалкивали, но она-то знала, что они думают и говорят по этому поводу. И всегда, когда возникала ссора, все сводилось к этому факту из биографии советского инженера.
Адиль не мог уволиться и перевестись на более высокооплачиваемую работу из организации, которая только что выделила ему новую трехкомнатную квартиру. Зарплата оставалась прежней, и денег на растущие запросы Галии стало не хватать просто катастрофически. Он все чаще уезжал от бесконечных скандалов в командировки, и это тоже ставилось ему в вину.
А тут еще на Новый год в Алма-Ату собрались приехать родственники из Кзыл-Орды. Галия знала, что они не поймут ее, уехав обратно без подарков. Так было всегда, сколько она себя помнила: родня приезжала со своими дарами, но уезжала, нагруженная подарками хозяев. Молодая женщина металась по городу, пытаясь занять деньги, заложила в ломбард почти все свои драгоценности, а мужу хоть бы что. Он не понимал ее, он вырос совсем в другой обстановке. Его мать, врач, после смерти отца Адиля вышла замуж и уехала в Москву. И жила она там по своим, московским, законам, ничего не требуя от сына, но и не помогая ему.
Галия распалялась все больше. В ход пошли запрещенные приемы: и слабохарактерный он, и дети не от него, и уйдет она от него, оставив ни с чем, потому что ему, “тюфяку”, ничего, кроме его работы, не надо. Она замолкала на какое-то время, а Адиль проклинал себя, что вернулся с работы пораньше, моля бога, чтобы все это поскорее закончилось. Он не мог лечь в постель, чтобы хоть немного отлежаться, не мог налить себе горячего чая, чтобы стало хотя бы немного полегче думать, он просто сидел и ждал, когда жена успокоится.
Но вместо этого Галия заскочила в комнату со скалкой и стала требовать от него вымыть полы, “чтобы от него в доме был хоть какой-то толк”. “Тебе надо, ты и мой”, – начал закипать Адиль. Тогда Галия кинулась на него со скалкой, норовя ударить по голове.
… Что было дальше, он помнит плохо. Помнит, что сильно ругался – это точно. А как он выхватил у жены скалку, как нанес ей удар по голове, осталось где-то за пределами сознания. Это было как в страшном кино: кто-то хватает скалку, бьет Галию, его Галию, по голове, потом душит, потом снова бьет, уже прямо по лицу, и все время дико, жутко ругается.
