Так, например, второй покупатель, на которого указал Керимов, находился в Папском районе Ферганской области – в совхозе имени Ленина, которым руководил Герой Социалистического Труда, член ЦК и член Ревизионной комиссии ЦК Компартии Узбекистана Адылов. Да, тот самый Адылов, который, как гласит народная молва, пинком открывал двери кабинета первого секретаря ЦК КП Узбекистана Рашидова и благодаря которому мы в середине 80-х узнали, что такое «зиндан». Адылов обладал в Узбекистане огромной властью, но откуда было об этом знать капитану милиции из Алма-Аты Хасанову?
К воротам совхоза группа подъехала в четвёртом часу ночи. На воротах – охранник: «Не пущу. После десяти не велено». Тогда Хасанов позвонил начальнику РОВД Папского района: «Что у вас тут за порядки? Я – представитель власти. Мы уже сутки почти не спим. Дайте команду, чтобы мы посмотрели машину: наша – не наша». – «Ты что, с ума сошёл?! Да меня директор совхоза с потрохами съест!»
Так и не пустили их на территорию совхоза. Пришлось ночевать в чистом хлопковом поле.
Утром рано их приняли. Машина оказалась действительно «нашей», угнанной в своё время у директора проектного института «Казгипрокоммунстрой». Но вот забрать её следователи не могли: нужна была команда Адылова. Хасанов идёт в правление, где ему говорят, что Адылов – дома. Идёт к нему домой, а жена отвечает, что муж уехал в правление. В правлении делают предположение, что директор уехал «на поля». Эта игра в «кошки-мышки» продолжалась два дня. Наконец кто-то сжалился над опергруппой и посоветовал обратиться к брату Адылова, работавшему там же агрономом. Амрак Таипович начал угрожать: «Если я сейчас не заберу машину, то еду прямо в Ташкент и иду в ЦК».
Подействовала эта угроза на всесильного Адылова или нет, неизвестно. Но, скорее всего, он решил не устраивать шума из-за подобной мелочи, тем более, что машина давно и безнадёжно была не на ходу. Вот так у следователя Хасанова стало ещё на одну машину больше головной боли. В Узбекистан были вызваны все три хозяина найденных «ГАЗ-21», которые с огромной радостью сами и чинили, и гнали домой свои давно оплаканные машины.
А Юрий Эдуардович так больше ни в чём и не сознался, и неизвестно, сколько же он на самом деле угнал машин. Да этого, впрочем, уже и не требовалось. Естественно, был суд – ему дали шесть лет, из которых он отсидел в Заречном три года. Но его деятельная натура и там не давала ему покоя. Через Амрака Таиповича, с которым у него сложились доверительные отношения, он передавал на имя председателя горисполкома рацпредложения о строительстве подземных переходов без вскрытия асфальтного покрытия. Затем за ударный труд и примерное поведение его освободили досрочно, и он какое-то время работал прорабом на строительстве пионерского лагеря «Дзержинец».
В 1972 году стотысячным тиражом вышла повесть Щеголихина, разошедшаяся просто мгновенно. Историей заинтересовались на телевидении и захотели сделать передачу. Но, видимо, это было уж слишком: такой огласки Юрий Эдуардович не хотел. Говорят, он уехал с женой в Подмосковье, и его дальнейшая судьба Хасанову неизвестна.
Но один вопрос продолжает мучить и Хасанова, и всех, кто знает эту историю: зачем Деточкин это делал?
Все мы любим фильм «Место встречи изменить нельзя». Братья Вайнеры написали повесть «Эра милосердия», опираясь на архивные данные. В послевоенной Москве действительно орудовала жестокая банда, называвшая себя «Чёрной кошкой». Но мало кто знает, что и в Алма-Ате была своя «Чёрная кошка»…
Алма-Атинским бандитам и в голову не приходило сравнивать себя с московскими – это сделала за них людская молва. В ознаменование победы над фашистской Германией прошла большая амнистия: на свободу было выпущено огромное количество воров и бандитов всех мастей. И они опять стали грабить и убивать, наводя ужас на мирных жителей…
Всё началось 27 октября 1945-го. Фронтовик Михаил Корчной пошёл на алма-атинскую толкучку, чтобы продать френч и шинель. Выручка была совсем неплохой – две с половиной тысячи рублей. Он и не подозревал, что за ним следили бандиты: выждав момент, ударили сзади по голове, подхватили под руки и поволокли в тёмный переулок. Раздели, забрали деньги, талоны на хлеб и промтоварные карточки. Когда стали стаскивать сапоги, Корчной очнулся и закричал. Бандиты убежали, а полураздетый раненый фронтовик целую ночь стучался в дома, просил о помощи – никто ему не открыл.
Когда читаешь показания потерпевшего, не перестаёшь удивляться, как избирательна человеческая память. Ведь все мы слышали ностальгические рассказы стариков о том, что раньше двери никогда не запирались, и воров никто не боялся. Ничего подобного. По крайней мере, осень и зима 45-го были пропитаны страхом перед бандитами.
