Хавьер молчал. Он не собирался спорить. Для него это было одно и то же.
Комната вдруг съёжилась до размеров карцера. Дышать стало трудно, словно из воздуха откачали кислород. Белая стена пара за окном больше не казалась укрытием. Она была стеной их тюрьмы, которую они строили теперь вдвоём, каждый из своего материала: она — из страха, он — из ненависти.
Пронзительный вой сирены вырвал Хавьера из оцепенения. В его руках оказалась винтовка. Движение было единым, без пауз, как вдох.
В командном центре, пропахшем потом и горелым пластиком, на главном экране радара роились красные точки.
— Они вернулись, — голос Матео был напряжён, но спокоен. — Новые сигнатуры. Движутся быстро. Очень быстро.
Лена Орлова не повторяла ошибок. Она проанализировала провал и поняла, что пар, их главный союзник, был уязвим. Остатки серебристой отслеживающей пыли на одежде, на ботинках, на волосах всё ещё были там. Слабые, почти незаметные, но они были.
Хавьер занял позицию на крыше одного из зданий. Ветер резал лицо мокрыми лезвиями, принося с собой запах серы. Он вскинул свою крупнокалиберную винтовку — старую, надёжную, как молоток. Его мир снова обрёл смысл. Была цель. Был прицел. Была задача.
Из тумана вынырнули первые дроны. Они были не похожи на предыдущие. Маленькие, юркие, похожие на металлических стрекоз, они двигались неровными, дёргаными рывками. Их корпуса были матово-чёрными, поглощающими свет. От них исходил тонкий, высокий свист, резавший слух.
— Цели в зоне видимости, — доложил он в рацию. Голос ровный, без эмоций. — Работаю.
Прицел. Вдох. Выстрел.
Первый дрон разлетелся на куски, вспыхнув облаком искр. Хавьер тут же перевёл прицел. Второй, третий. Они падали, кувыркаясь, в чёрные лавовые поля. Но их было слишком много. Они не летели в лоб, а маневрировали, используя рельеф как укрытие.
И они не «смотрели». В их головных частях не было привычных оптических сенсоров. Вместо них — решётки спектральных анализаторов, жадно «вдыхающих» воздух. Они шли по запаху. По призрачному следу серебристой пыли.
В командном центре Ивар, техник, не смотрел на тактическую карту. Он лихорадочно стучал по клавиатуре, его пальцы летали над клавишами. Лицо было мокрым от пота. Он не пытался сбить дронов. Он пытался заглушить сигнал, который они искали, создавая тысячи ложных «запахов» в эфире. Рядом с его монитором была приклеена маленькая, выцветшая фотография пожилой женщины в платке.
— Давай, давай, старая рухлядь, работай… — бормотал он себе под нос, глядя на ползущие строки кода. — Только не сегодня. Пожалуйста, только не сегодня.
Один из дронов-стрекоз прорвался сквозь заградительный огонь. Он пронёсся низко над землёй, устремляясь к маяку — главному нервному центру поселения. Его анализатор жадно втянул воздух и нашёл то, что искал. Слабый, но отчётливый след на старом брезенте, которым была накрыта одна из антенн.
Сканер на его корпусе вспыхнул ослепительным белым светом, всего на долю секунды. Короткая вспышка исходящего сигнала ушла в небо, пронзая облака и геотермальный пар.
Хавьер среагировал мгновенно. Выстрел разорвал дрон в клочья за мгновение до того, как он погас. Слишком поздно. Хавьер это знал.
Послание было отправлено.
Тревога не стихала. В командном центре стало тихо. Слышно было только гул вентиляторов и треск статики в рации.
— Ушёл сигнал, — констатировал Матео, глядя на пустой экран. — Они знают, где маяк.
Хавьер вошёл, от его одежды пахло порохом и холодом. Он подошёл к Люсии, которая стояла у стены, обхватив себя руками. Она всё ещё дрожала.
— Что теперь? — спросил он Матео, но смотрел на сестру.
Матео поднялся и повёл их наверх, на смотровую площадку маяка. Ветер здесь был ещё сильнее, он рвал одежду и забивал дыхание. Внизу, под ними, беспокойно билось о скалы серое, свинцовое море. Казалось, весь мир состоял из оттенков серого: серое небо, серая вода, серая лава.
Они стояли молча, каждый погружённый в свои мысли. Хавьер — в тактические расчёты предстоящей осады. Люсия — в ужас от оружия, которое она создала и теперь не решалась применить. Матео — в горькое осознание того, что его гавань перестала быть гаванью.
И в этот момент на горизонте, там, где небо сливалось с водой, из-за плотной пелены тумана проступил силуэт. Огромный, чёрный, как тень от горы. Транспортное судно. Оно двигалось к ним, разрезая волны, безмолвное и неотвратимое.
Палуба корабля начала раскрываться, как пасть левиафана. И из этой пасти в небо хлынул рой огней, живой и голодный. Они поднимались всё выше и выше, зажигаясь в сгущающихся сумерках. Целое созвездие смерти, нацеленное на них.
Матео не отрывал взгляда от приближающейся армады. Потом он медленно повернул голову к Люсии. Его голос был спокоен, но в нём не было ни капли сомнения, ни тени вопроса. Это был ультиматум.
— Твои «Осколки» готовы? — спросил он. — Потому что занавес поднимается.
Первый звук был неправильным.