Люсия согнулась пополам. Из её носа снова, как и в прошлый раз, хлынула кровь, капая на холодный пол. Глаза закатились. Она обмякла и рухнула с кресла.
— Люсия! — Ивар бросился к ней, пытаясь привести в чувство. Он тряс её за плечо, но она не реагировала.
Над их головами что-то гулко щёлкнуло. Защитные турели, лишившись её наведения, замокли.
Хавьер, только что сменивший магазин, почувствовал это кожей. Тишину. Не ту короткую передышку, что была мгновение назад. А мёртвую, ватную тишину со стороны маяка.
Автоматические турели молчали.
— Люсия! — заорал он в рацию. — Доложи обстановку! Люсия!
В ответ — только шипение статики.
— Матео! Что у вас там, чёрт возьми?!
Паника, холодная и липкая, которую он так успешно давил, начала просачиваться сквозь броню тактического спокойствия.
Он поднял голову.
И увидел.
Несдерживаемый ничем рой дронов, сотни красных огней, единой, несокрушимой волной устремился к беззащитному маяку. Первая линия обороны, которую они держали такой дорогой ценой, рухнула в одно мгновение.
Хавьер с ужасом смотрел, как рой механической саранчи несётся к единственному месту, где была его сестра.
Они проиграли.
Грохот, визг и треск.
Звуки били по ушам, глушили, превращая мысли в кашу. Звук конца света, сжатый до размеров клочка промёрзшей исландской земли.
Защитные турели, ещё минуту назад бывшие их спасением, теперь бились в агонии. Лишившись ведущей руки Люсии, они стреляли вслепую. Одна поливала очередями базальтовые скалы, высекая снопы оранжевых искр. Другая, заклинив, бессмысленно вращалась на месте. Бесполезный, умирающий механизм.
Дроны Лены, почувствовав слабость, сменили тактику. Хаотичная атака роя превратилась в методичную зачистку. Они двигались выверенными клиньями, отсекая одну огневую точку за другой. Без суеты. Без ошибок.
— Всем к мосту! — проревел голос Матео в рации, утопая в помехах. — Отходим! Это приказ, твою мать!
Хавьер вдавил кнопку передачи.
— Принято. Прикрываю восточный фланг.
Он перекатился за выступ чёрной, оплавленной лавы. В воздухе воняло горелым пластиком и раскалённым металлом. Он вскинул винтовку, поймал в прицел наглого штурмовика, зависшего над телом одного из «Бродяг». Короткая очередь. Дрон дёрнулся, кувыркнулся в воздухе и с лязгом рухнул на камни.
Слишком много. Их было слишком много.
Он видел, как небольшая группа бойцов бежит, пригнувшись, к основанию маяка. Один из них споткнулся, и в ту же секунду его силуэт просто исчез во вспышке голубого пламени. Хавьер даже не вздрогнул. На это не было времени. Только холодный расчёт.
Чёрт.
Он отстрелял последние патроны и на автомате сменил магазин. Пальцы двигались быстрее мысли. Рядом с ним упал раненый боец, молодой парень с испуганными глазами, которого все звали Ларсом. Он пытался что-то сказать, но из его рта текла лишь тёмная кровь. Парень выронил винтовку.
Сквозь грохот боя он не услышал всплеска. Только увидел, как винтовка парня мелькнула и исчезла в белой пене волн.
Он подхватил Ларса за бронежилет и потащил за собой. Последние метры до спасительной тени маяка казались бесконечными. Бетонная стена, испещрённая оспинами от выстрелов, означала укрытие. Этого было достаточно.
Ввалившись внутрь, он отпустил тело. Оно обмякло у стены. Бесполезно.
Хавьер тяжело дышал, опираясь на винтовку. В ушах звенело. Первым делом, сквозь пелену адреналина, он искал глазами сестру.
Медицинский отсек казался другим миром. Тихим, если не считать вибрации стен от далёких взрывов. Пахло антисептиком, солью и едва уловимо — кровью.
Люсия лежала на койке, неестественно неподвижная. Бледная, как исландский снег. Под носом запеклась тонкая струйка крови. Её грудь едва заметно вздымалась. Она была жива. И это было хуже всего.
Движения Сольвейг были механическими, выверенными. Она вводила физраствор, проверяла датчики на самодельном мониторе, поправляла одеяло. Её лицо было непроницаемой маской.
Хавьер стоял у входа, не в силах сделать шаг. Грязь и пороховая гарь на его одежде казались здесь кощунством. Он смотрел на неё, и слова из их последнего разговора били в виски.
Его слова.
Его ложь.
Он видел, как она ломается, и потребовал больше. Превратил её боль в оружие. Не защитил. Использовал. Её разум… сгорел. Как он и просил.
Сольвейг на секунду замерла. Её рука скользнула в карман и извлекла маленький, потёртый видеоплеер. Она включила его. На крошечном экране застыло изображение улыбающегося мальчика лет семи. Сольвейг смотрела на него, и на мгновение её маска треснула. Губы беззвучно шевельнули имя.
«Лео».
Мгновение прошло. Она выключила плеер, убрала его и снова повернулась к Люсии. Её плечи расправились. Она боролась не за абстрактную свободу. Она спасала Люсию, чтобы однажды снова увидеть своего сына.
— Она… она будет жить? — голос Хавьера прозвучал хрипло и чужеродно.
Сольвейг не повернулась, поправляя капельницу.
— Пульс слабый. Ритм сбитый. Её мозг… Словно через него пропустили разряд. Всё горит, но ничего не работает.