— Ты так спокойно говоришь об этом, — фыркнула она, когда им удалось выйти на более-менее ровный участок. На извивающейся улице был утрамбован свежий слой сухого песка. Видимо, местные сами скидывались и восстанавливали размытые дождями и приливами дороги.
К тухлой воде примешивался запах гари. В этой части города все еще топили печи и, судя по омбре, жгли там весь мусор, который не было жалко. Элль с тоской подумала о ванне в их Крепости и о том, с каким наслаждением она сдерет с себя одежду и сожжет ее, потому что вонь трущоб точно не сдастся под натиском мыла.
В цивилизованной части города отопление и свет проводили с помощью алхимических кристаллов — технологии, которую вот уже несколько лет Верховная Коллегия пыталась выгодно продать на экспорт, но безуспешно. Беда лишь в том, что не все страны доверяли разработке магов и предпочитали полагаться на созданное в Галстерре электричество.
— А что делать? Волосы на голове рвать, что ли? — пожал плечами Ирвин.
— Я думала, полицейских раздражает, что власть в городе принадлежит бандам.
— Это раздражает только новичков, идеалистов или тех, кто поднялся достаточно высоко, чтобы забыть, чем живут простые люди, — хмыкнул детектив. — По сути ведь, мы все занимаемся одним и тем же. Поддерживаем порядок.
Элль фыркнула, но детектив, почуяв, что все-таки смог вызвать у нее интерес, продолжил.
— Я видел отчеты по нашему участку. После прихода к власти Летиции уличная преступность, считай, исчезла. И смертельных случаев, связанных с несанкционированным оборотом зелий, стало меньше в десять раз. Вот, что бывает, если кустарное производство ставится на деловые рельсы. Удивительно, как она не пошла в политику.
— У нее слишком хорошее чутье, — буркнула Элоиза. Даже Ирвин был в восторге от Летиции. Жаль, что она уже не могла разделить этих чувств, хотя в первое время и сама страстно желала заслужить ее одобрение, купалась в почти материнской заботе. И вот, куда это ее привело.
Девушка оторвала взгляд от притоптанной грязи под ногами, проседавшей при каждом шаге, и огляделась. Фонарей почти не было, покосившиеся домики на сваях напоминали пьяную компанию, где каждый опирался на плечо соседа в попытках устоять. Номеров на домах не было, но нужное строение отыскалось удивительно легко. По старому обычаю, перед домом выставили стол, укрытый черной тканью и уставленный блюдами с нехитрыми подношениями. В центре стояла чаша, куда каждый желающий мог кинуть монетку, чтобы скорбящее семейство могло оплатить ритуал в храме. Чем дольше спали Дремлющие Боги, тем дороже становилось отправление к ним усопших.
За столом сидела облаченная в белые одежды женщина. Чуть поодаль, возле сваи дома, курили еще две полноватые тетки, но у них из белого были только шали. Плакальщицы, которых нанимали, чтобы продемонстрировать охватившее семью горе, или чтобы доверить им пролить слезы, которых у скорбящих родственников в такой ответственный день почему-то не набралось. Женщина за столом напоминала изваяние: прямая, как будто кол проглотила, бледная в тон одеянию, с поджатыми тонкими губами. Ярким пятном были только глаза — красные, воспаленные, мерцавшие лихорадочным огнем, но ничего не видевшие.
Только когда полсильвера мелкими монетами ударились в пустую миску для пожертвований, женщина встрепенулась и удивленно посмотрела на подошедших. С трудом шевельнула губами, будто забыла, как говорить.
— Спасибо, — произнесла она. Голос звучал гулко, как если шепнуть в пустой кувшин в надежде поймать эхо.
— Соболезнуем вашей утрате, — заговорила Элль. Глаза женщины впервые за все время шевельнулись, сфокусировались на ней. И тут же темную радужку сковало льдом, а все черты скривились от отвращения.
— Если бы не ваши зелья…! — ее лицо исказило болью, а через секунду взгляд безразлично потух, будто женщина в одно мгновение осознала тщетность и бессмысленность своего гнева.
На помощь тут же подоспел Ирвин.
— Вы абсолютно правы, — сказал он. Мягко приобнял Элль за плечи и отодвинул в сторону, как мешающую декорацию. — Поэтому мы и здесь. Вайнона, верно?
Она глянула на него и дернула губами. Как будто даже это небольшое движение, само пребывание здесь и сейчас требовало от нее слишком много сил. В глазах подо льдом безразличия смешивались гнев и отвращение.
— Меня зовут Ирвин, я детектив. Мы расследуем смерть вашей сестры и ее мужа. Возможно, вы могли бы нам помочь выяснить некоторые детали… А мы сделаем все, чтобы виновные были наказаны.
Вайнона хмыкнула и скрестила руки на груди, испепеляюще глядя на детектива.
— Я и так знаю, кто виновен.
