— Ты живешь в квартале Рек? — вскинула брови Элль. Ночные приключения еще не заводили ее в такие элитные места. Хотя, чего ожидать от заклинателя воды? Достаточно посмотреть на его куртку с вышивкой и новенькими шевронами, чтобы понять, что с деньгами у него все хорошо. Наверняка, родители постарались и обеспечили сыночка всем необходимым на случай, если режим Реджиса схлопнется.
— Да, снимаю квартиру, — пожал плечами Ирвин, и злорадство полилось бальзамом на душу Элль. Значит, не такой уж и золотой мальчик.
— И что ты забыл в «Колодце», если у тебя есть деньги на жилье здесь?
— Искал, где выпить пива без привкуса снобизма, — усмехнулся молодой человек. Капитан пристал к берегу.
Здесь даже пристани выглядели, как музейные экспонаты — из зачарованного резного камня. Стоило к ним приблизиться, и из недр конструкции начинало исходить мягкое свечение, чтобы — не дай боги — пассажир не поскользнулся и не свалился в вонючие воды Солари.
Кстати, Элль даже принюхалась, вода здесь воняла гораздо меньше. Девушка сошла на берег и обернулась — над пятиэтажными зданиями гордо возвышалась Башня Коллегий. Стоявшая на отдельном острове прямо в Зеркале Солнца — озере, через которое протекала Солари — она словно напоминала, что сердце и душа их города заключена в этих стенах из белого сияющего камня. А напротив нее, будто жуткий близнец, громадой возвышалась другая — черная Обсидиановая башня со времен Реджиса.
«Отсюда до работы рукой подать», — подумала Элль и снова мотнула головой, отгоняя мысли. На работу только завтра. А пока что есть только сейчас — бесконечное и тягучее, как ночная темноте. Элоиза вложила свою ладонь в руку Ирвина и позволила заклинателю вести. Она старательно вертела головой — как будто ей еще не приходилось бывать в этих богатых кварталах. Хотя, будь ее воля, она бы сказала, что на самом деле жизнь здесь не слишком отличается от бедных районов, где также балом правила борьба за место под солнцем. А вот эти каменные скульптуры, лепнина, витражи и расписанные фасады — это пустяк, обычные декорации.
Но обычно, если мужчина приводит в такие места, они предполагают восторг и искреннее удивление. Элль было не жалко пару раз удивленно раскрыть рот.
— Почти пришли, — Ирвин подвел ее к массивной двери и провел рукой по наполированной серебрянной пластине на уровне груди. Щелкнули замки и дверь открылась.
Внутри их встретил просторный холл с винтовой лестницей, закручивавшеся под самый стеклянный купол.
— Нам на самый верх, — прокомментировал Ирвин и, снова схватив Элоизу за руку, принялся подниматься.
— И ты тут живешь? — пробормотала девушка, пытаясь придать своему тону игривости. Предательское эхо выдало дрожь в ее голосе.
— Да, снимаю небольшую квартирку на самом верху. Сейчас увидишь. Там тесновато, но оно того стоит.
Элоиза чуть не выкрикнула это во весь голос, когда Ирвин распахнул перед ней дверь в самом конце лестницы, и напротив себя девушка увидела огромные — во всю стену — окна. А за этими окнами канал, кафе на том берегу, даже кусочек плавучего парка. Элль даже не заметила, как прошла вперед и чуть ли не прижалась носом к стеклу, впитывая эту красоту. Она даже ослабила всякую бдительность и старательно проигнорировала клацанье закрывающейся двери и удаляющиеся шаги. Она прикрыла глаза, позволяя взволнованной дрожи пробежать по телу. На секунду в опустившейся тишине она позволила себе представить, что это она живет в квартале Рек и каждый уголок в уютной, как кокон, квартире, пропахшей табаком, крепким кофе и дождем, принадлежит ей.
Голос Ирвина вырвал ее из фантазий и напомнил, зачем она пришла.
— Как насчет вина?
