— Сейчас проверим, — с этими словами он вывалил на ладонь горсть драже и проглотил, не жуя.
Язык и щеки защипало от кислого лимонного вкуса, закололо от магии, но она вспыхивала и потухала. Все-таки, алхимические чары были нацелены на абсолютно живых. Ирвин поморщился и пошел к кофейнику. Обернулся на Элль и подмигнул ей. Эллиот с силой сжимал плечо девушки, так что она, даже если и хотела, не могла ни пошевелиться, ни заговорить.
— Со вкусом суварнского лимона, — отметил Ирвин. Налил себе полный стакан кофе и залпом выпил его. — Надо было тебе оставить.
— У меня аллергия, — проскрежетал Шон и посмотрел на часы. — Подождем.
— Как угодно, — улыбнулся Ирвин. Авер побелел от клокотавшей внутри ярости, пусть и пытался сохранить внешнее спокойствие.
Повисло молчание, только мерный стук трости разносился по залу.
Удар.
Удар.
И еще один в такт мерным шагам стрелок часов.
Ирвин сидел за столом и листал оставленную Стенли вечернюю газету. Элоизу усадили в свободное кресло, там она и дремала. И только Шон нервно дергался от каждого стука.
На пятый раз он подорвался:
— Может, хватит?!
— И правда, — щелкнул пальцами Эллиот.
Шон закатил глаза и повалился на пол. С грохотом завалились спать и остальные сотрудники участка, кроме ночных гостей. Ирвин встрепенулся и вопросительно посмотрел на целителя. Тот невозмутимо подошел к валявшемуся на полу Аверу и принялся считать его пульс.
— Он спит?
— Я же не совсем идиот, чтобы убить или покалечить детектива в участке, пусть и лояльном к нам, — хмыкнул Эллиот, поддевая Шона кончиком трости.
Он сделал несколько пассов руками, и Авер, не открывая глаз, поднялся, уселся за свой стол и продолжил спать лицом на недописанном отчете. Ирвин присвистнул, ни капли не смутившись под испепеляющим взглядом Эллиота.
— Что ж, думаю, инцидент исчерпан, — потер ладони Ирвин и направился к Элль. — Можем убираться отсюда.
— И куда вы собираетесь? — лениво поинтересовался Эллиот, протягивая руку, как если бы собирался схватить заклинателя за шиворот.
— Думаю, госпоже Фиуме не повредит немного отоспаться на двуспальной кровати.
— Я не сплю, — пробубнила Элль, не открывая глаз.
Целитель смерил ее долгим взглядом, что-то прикидывая в голове.
— По-тихому привести ее в храм не получится, — вынужденно признал он.
На том и порешили. Эллиот быстро проверил состояние Элоизы и сказал, что угрозы жизни нет. Ирвин оставил ему адрес, чтобы целитель мог проведать девушку на следующий день.
— Я буду обязан известить госпожу Верс. Мы решим вопрос с этим, — Эллиот кивнул в сторону начавшего похрапывать Авера. — Но я прошу вас не затягивать с расследованием. Это очень важно для госпожи Верс и города.
— Несомненно, — кивнул Ирвин и подхватил Элль на руки. — До встречи, господин целитель.
— До встречи, господин детектив, — хмыкнул Эллиот. — При следующей встрече расскажите, как вы умудрились так гениально уничтожить улики и не пострадать.
— Я же заклинатель воды, — лишь ухмыльнулся тот, и все трое покинули участок.
***
Дурман отступал, оставляя после себя нестерпимую усталость. Позвоночник будто расплавился, и Элль стоило огромных усилий не горбиться, не опускать голову — от этого усиливалась все еще мучившая ее тошнота. За окном уже успели пролиться ночные дожди, и теперь их синее полотно постепенно выцветало, а Элль так и сидела на диване в гостиной Ирвина и смотрела на город, гоняя в голове обрывки мыслей, растрепанные, как облака в ветреный день.
Детектив сидел на кухне, уперевшись локтями в столешницу. «Сидел» — это сильно сказано, каждые несколько минут он подрывался с места и то проверял полки с едой, то заваривал чай. Вопросительно поглядывал на Элль, но ничего не говорил. Элль тоже молчала. Пока Ирвин вел ее к дому, она на каждом шагу извинялась за все подряд: за свою нетвердую походку, за то, что пришлось ее спасать. Кажется, она даже настаивала на том, чтобы ее оставили на ночь в участке, и Ирвину пришлось уговаривать ее отправиться к нему домой. И все это под насмешливым взглядом Эллиота.
Образы последнего дня вились в памяти калейдоскопом, и Элль хмурилась, пытаясь сложить их в цельную картину, но стоило ей только приблизиться к какому-то умозаключению, на тело наваливалась слабость. Она потратила слишком много сил. Она пережила слишком много для одного дня.
Ирвин в очередной раз засуетился на своем насесте — высоком стуле, как в баре. Элль повернула голову в его сторону и всмотрелась в его сгорбленную спину.
