Элль сцепила пальцы, не спеша соглашаться, хотя все ее тело замерло от нетерпения. Да, тысячу раз «да», она уже слышала эти слова, ровно такие же — от отца. Благодаря ему она никогда не видела смысла в формулах и символах, помимо случаев, когда нужно было записать формулу субстанции для картотеки. Но даже так ей казалось, что теряется что-то важное.
— Что бы ни говорил Реджис и его последователи — алхимики всегда были самыми сильными магами. Это наш народ под предводительством Калеба погрузил богов в вечный сон, чтобы остановить их бесчинства. Это мы остановили Галстерру, когда пятьдесят лет назад они пытались посягнуть на наши земли.
Пенни сделала паузу, чтобы расправить плечи, выпрямиться и голосом диктора произнести: «Боги обучили людей своему искусству, ожидая, что вместе маги будут строить города во имя них. Но вместо мира и сотрудничества начался хаос. Заклинатели истребляли друг друга, целители перестали спасать, но опаснее всех стали алхимики. Под предводительством Калеба и Рошанны они двинулись в Вечный Город, чтобы усадить мятежную богиню на трон, что она считала своим по праву. Но когда битва в Вечном Городе окрасила улицы алым, Роше и его семья предложили переговоры. Они встретили Рошанну в большом зале, а Калебу приказали остаться за дверями, потому что он не был богом, хоть и являлся ближайшим союзником Рошанны. Но Калеб был хитер, он подслушал разговор и узнал, что боги жалеют о том, что обучили людей своему искусству магии, сделав почти равными себе. Роше и остальные предлагали лишить каждого человека магического дара, чтобы прекратить кровопролитие. Возмущенный Калеб поспешил к союзникам и передал им весть…»
— И с согласия возмущенной толпы он погрузил богов в вечный сон, заклинатели и все остальные объединились, чтобы уничтожить тела богов, останки заковали в металлические саркофаги, саркофаги спрятали в гробницы, а Калеб сделал так, чтобы никто и никогда не нашел их последнее пристанище, — закончила Элль. — Да, печальный финал для богов, а в конце идет обязательное нравоучение о том, что люди и боги должны быть смиренны и скромны, потому что пожелав слишком многого могут обречь весь мир на страдание.
Она говорила не особо уважительно, но Пенни не возмутилась. Наоборот, ее тонкие губы тронула довольная улыбка.
— Ты прекрасно знаешь Писание, дорогая. Но я хотела отметить вот, что. Простой человек смог победить богов, что создали наш мир. Один лишь человек — алхимик — сверг их. А спустя сотни лет мы видим что? Алхимиков держат за обслугу. Наш предел — варить шампуни от облысения и высчитывать идеальные пропорции дерьма для удобрений. Можно, конечно, заниматься более тонкими и сложными чарами, но как только Верховная Коллегия понимает, что не может это контролировать и не может на этом заработать, то сразу начинаются проблемы, преследования, новые Чистки. Мы хотим это остановить. Вернуть все на свои места.
Пенни подалась вперед и накрыла ладонью руки Элль.
— И ты нам просто необходима, Элли.
Девушка поморщилась и с недоверием взглянула на старушку. Она была такой искренней, мягкой, доброй… Элль не хотела ввязываться в очередную авантюру, она еще помнила, что ее ждали на «Афалине». Пенни ее опередила.
— Я понимаю, что жестоко просить тебя о таком после всего, что ты уже пережила. И если ты захочешь уйти — никто из нас не посмеет тебя задерживать, дорогая. Но если ты останешься, то тебе больше никогда не придется скрываться. Или думать, что с тобой что-то не так. Обменивать свой талант на обычную безопасность. К тому же, кое-кто очень хочет встретиться с тобой.
— Мне нужно подумать.
— И отдохнуть, — согласилась Пенни. — Я попрошу, чтобы к тебе прислали Ирвина. Бедолага ужасно переживал за тебя.
— Что он такое? — спросила девушка первое, что пришло в голову. Перед глазами вспыхнул облик разлагающегося трупа, синюшные губы, затянутые мутной белой пленкой глаза, залысины и впалые щеки.
— Он, пожалуй, высшая форма алхимии. Превращение неживого в живое неживым. Сама смерть, взятая под контроль. Но до твоего уровня мастерства нам еще далеко, — мурлыкнула Пенни Лауб.
— Моего?
— Учитель все расскажет тебе, — улыбнулась она и вышла из комнаты, оставляя Элль наедине с душившими ее вопросами.
