Утром я проснулась от глухой тишины. Иногда мешают звуки, а иногда тишина. Вот такая как сейчас. Настораживающая и дикая тишина. Вспоминаю, что было ночью и краснею. Я позволила ему все, позволила так много, после чего меня самой уже не осталось. Ощущение, что меня вывернули наизнанку и взяли даже то, что брать не разрешалось. Я покорилась и отдалась во власть зверя. Боже, я все еще жива после всего что он вытворял со мной и это наверное чудо. Ведь я поверила, когда он сказал, что может меня убить. Поверила, но разве испугалась? Вспоминала блеск лезвия кинжала и содрогалась от того, что не только не боялась, а испытывала мучительное возбуждение от этого риска. Отношения с Ником полны опасности и адреналина, но выдержать их нереально сложно. Синяки на запястьях все еще напоминали о том, как он связал меня, а я выла от наслаждения как собака, которую наказывает любимый хозяин. Потрогала шею, слегка болит, наверняка остались следы от его пальцев. С ужасом понимаю насколько доверила ему свою жизнь, и как легко он мог ее оборвать. Но он пришел ко мне. Наконец-то. Возможно, вот эта его месть вернула нас обратно, где мы были вместе. Ведь он меня любит. Иначе не ревновал бы так дико, иначе не убил бы несчастного француза.
Я с наслаждением стала под колючие струи воды, с осторожностью намыливая истерзанное тело, и улыбаясь как идиотка. На мне следы его безумия, во мне все еще его семя. И я до одури хочу, чтобы ничего не кончалось, я хочу его любого дикого, наглого, циничного. Любого. Мне все равно что он вампир, я не хочу свободы, не хочу чтобы он оставлял меня. Если любовь заставляет наслаждаться даже болью, то я люблю его. Какое глубокое слово по отношению к тому что я чувствовала. Нет еще уверенности, но появилось то самое красивое ощущение бабочек внизу живота и от мыслей о нем захватывало дух. Вспоминаю его взгляд и сердце бьется быстрее и жить хочется. И никакой нежности между нами. Она и не нужна. Ник прав во всем, я хотела именно зверя, в подсознании, где-то очень глубоко я жаждала его таким, какой он есть. И никаких правил.
Насухо вытерлась полотенцем, оделась и спустилась вниз. Мне хотелось есть. В желудке урчало и клокотало. Сегодня меня не разбудили, и я бессовестно проспала до полудня. Помнила только, что заснула у него на плече, обвивая руками и ногами, наслаждаясь его запахом.
Позавтракав в одиночестве, я вышла в залу. Опять почувствовала странную тишину. И вдруг поняла — в доме почти нет охраны. Вот этих молчаливых, вечно снующих, как тени, фигур в темной одежде. Они всегда незримо присутствовали во всем доме, а сейчас никого из них не осталось. Даже слуг стало меньше. Постепенно из глубины поднималось чувство тревоги, не подающееся контролю. Я услышала голоса и резко повернула голову на звук. Несколько носильщиков выносили из дома чемоданы моего мужа.
— Куда вы это несете?
Окликнула я их, они удивленно на меня посмотрели:
— Господин Мокану уехал сегодня утром в аэропорт и приказал паковать оставшиеся вещи.
— Уехал?
Я не понимала…пока еще совершенно ничего не понимала.
— Да.
— А мои вещи?
— Нет, только господина. Насчет вас он не давал никаких распоряжений.
Бросилась по ступенькам вверх, в его апартаменты, открыла дверь и увидела стерильную чистоту. Распахнула все шкафы — ничего не осталось. Точнее все на своих местах, кроме его присутствия, которое я привыкла чувствовать кожей. Эта образовавшаяся пустота начала давить на виски. Только запах его одеколона и сигар. Совсем легкий, исчезающий и растворяющийся с каждой секундой. Дышать становилось все труднее, словно я захватывала воздух, а выдохнуть не могла. Понимала, что это патология, что это еще не может быть ТАКОЙ любовью, но тогда почему без него началась нехватка кислорода, а где-то глубоко внутри набирает обороты паническое чувство безысходности?
Мне не верилось в то, что я видела, и уже несомненно понимала — он уехал. Просто взял и уехал. Сейчас. После этой ночи, когда я позволила ему все, он меня бросил? Или отпустил, как я просила? Разве сейчас для меня это не одно и тоже?
Снова вниз, сломя голову — ни одной машины.
— Госпожа!
Вздрогнула, обернулась, глядя на секретаря моего мужа.
— Я сегодня в вашем распоряжении. Вы хотите остаться в Лондоне или вернетесь домой?
— А Ник. Николас он тоже уехал?
— Да, господин Мокану уехал два часа назад.
— Домой? — с надеждой спросила и почувствовала себя жалкой когда секретарь отвел взгляд.
— Нет, он уехал по делам. Мне не велено сообщать вам куда.
Все нормально…дышу глубже, собираюсь с мыслями. Уехал… ведь это не впервые. Без тебя впервые. Он всегда брал тебя с собой. Ничего…это было нечто очень важное. Нечто…
— Он ничего мне не передал?
— Господин передал, что его адвокат свяжется с вами через несколько дней.
