Охотник, весь в крови, упал на колени перед девочкой, что стояла и плакала. Она обняла его крепко, закрыв глаза.
Нарис с перевязанной рукой, плача, теперь уже обматывала рану на плече Кейдана. Руки у нее дрожали, сама она была грязная и тоже в крови, но Капитан точно выглядел хуже, и это была не единственная его рана.
При виде Эра у него в груди что-то сильно сжалось. Мужчина обнимал девушку, захлебываясь слезами и крича в бессилии. Рука Фелии безжизненно упала, а Наемник все прижимал ее к себе, не в силах успокоиться. Двое эльфов находились рядом с ним, опустив головы.
Нет.
Все это нереально.
Все это не может быть правдой.
Алред осознал, что из глаз текут слезы, лишь когда провел рукой по щеке.
– Очнись! – закричал Реяндер позади. – Эли!!!
Эли. Какое глупое имя.
Мечник обернулся, когда Реяндер начал стаскивать капюшон с маской.
– Эли…
«Это имя не может принадлежать Лучнику. Оно ведь какое-то женское», – подумал Мечник.
В следующую секунду Реяндер стянул капюшон, а вслед за ним и маску. Под напором лента порвалась и пучок расплелся. Длинные, почти белые волосы тут же расстелились по земле.
Имя было женское, потому что оно принадлежало девушке.
Алред замер, наблюдая, как из ее рта стекает капля крови, падает и оставляет свой след на светлых волосах. Лицо достаточно молодой девушки. Очень бледное, отчего черные узоры на щеках и шее сильно выделялись. Глаза ее были закрыты, но грудь все еще поднималась от дыхания.
Девушка. Лучник оказался девушкой.
Мечник огляделся вокруг.
Все перевернулось с ног на голову. Привычная картина мира треснула. Пустота заполонила собой все.
Не в силах больше стоять на ногах, Алред упал на колени. Тяжело дыша, он склонил голову и отбросил свой меч в сторону.
Жестокая реальность давила, и он был счастлив быть раздавленным, лишь бы оказаться подальше отсюда, подальше от этого всего. Он бы все отдал, чтобы повернуть время вспять и никогда не входить в тот лес.
Тьма застилала глаза. Кровь стекала по его пальцам, каплями спадая на сухую листву.
– Ты как? – к нему подошел один из эльфов.
Алред сквозь пелену посмотрел на него, а после завалился набок, радуясь абсолютной темноте.