– Умно. Жаль, что мы до этого не додумались. А как вы спасаете пилота?
– Может, именно поэтому вы и не додумались. Мы его не спасаем.
– Боже… Вот это смерть.
Перед ней моментально предстала очень наглядная картина.
– Это были добровольцы.
Она ошеломленно покачала головой.
– Только барраярцы… – Она поискала какую-нибудь менее ужасную тему для разговора. – У вас много пленных?
– Не очень. Может, круглым счетом около тысячи. А мы оставили на Эскобаре свыше одиннадцати тысяч десантников. Так что вы представляете немалую ценность – нам ведь придется обменивать вас в соотношении больше, чем десять к одному.
В катере для пленных не полагалось иллюминаторов. Кроме нее, здесь было еще двое пассажиров: один из ее помощников инженера и та темноволосая эскобарская девушка. Техник радостно бросился к Корделии, спеша поделиться впечатлениями. У него самого их оказалось немного: все это время он был заперт в камере вместе с тремя остальными членами их экипажа, которых увезли на планету накануне.
Прекрасная эскобарка, захваченная больше двух месяцев тому назад, когда их корабль потерял управление в бою за пространственно-временной туннель на Колонию Бета, могла рассказать еще меньше.
– Я, наверное, как-то потеряла счет времени, – беспокойно сказала она. – Это нетрудно, когда сидишь в камере и никого не видишь. Я вчера очнулась в лазарете и не могла вспомнить, как туда попала.
И если этот хирург настолько хорош, как мне показалось, то никогда и не вспомнишь, подумала Корделия.
– Вы помните адмирала Форратьера?
– Кого?
– Простите, я оговорилась. Не обращайте внимания…
Катер приземлился. Через открытый люк ворвались лучи солнца и дуновение ветерка, напоенного ароматами лета. Разве сравнишь его с затхлым, спертым воздухом, которым они дышали уже много дней!
– Ого, где это мы? – проговорил техник, выбираясь из люка. – Что за красота!
Корделия вышла следом за ним и невесело засмеялась, сразу же узнав планету.
Лагерь военнопленных оказался тройным рядом барраярских полевых укрытий – серых приземистых цилиндров, окруженных силовым полем и установленных на дне обширной впадины. Стоял жаркий, тихий полдень, заставивший Корделию почувствовать себя так, словно она никогда отсюда и не улетала.
Вон там вход в подземные склады, теперь уже не замаскированный, а расширенный. Перед ним устроена широкая посадочная полоса, на ней стоит несколько катеров и кипит деятельность. На ходу она огляделась, любуясь своей планетой. Да, если подумать, ей тут самое место. Все вполне логично… Она беспомощно встряхнула головой.
Корделия и ее юная спутница-эскобарка были направлены в укрытие посередине ряда. Их провел туда подтянутый, сдержанный и немногословный охранник. Внутри, в помещении, рассчитанном на пятьдесят человек, находилось одиннадцать женщин. Койки можно было выбрать.
На них набросились старожилы, жаждущие новостей. Полная женщина лет сорока призвала всех к спокойствию и представилась.
– Я лейтенант Марша Альфреди. В этом укрытии я старшая по чину. Слежу за порядком – если считать, что в этом нужнике вообще есть порядок.
– Я капитан Корделия Нейсмит, экспедиционный корпус Беты.
– Слава Богу. Я могу скинуть все на вас. Вы не знаете, что тут происходит?
– О, Господи. – Корделия постаралась выпрямиться. – Нет, не знаю. Введите меня в курс.
– Здесь был сущий ад. Охранники – свиньи. Потом вдруг ни с того ни с сего вчера ввалилась компания высших барраярских чинов. Сначала мы решили, что они ищут, кого бы изнасиловать, как и предыдущая шайка. Но сегодня утром исчезла примерно половина охранников – самые отпетые. Их заменила команда, которая держится, как на параде. А барраярский начальник лагеря – никогда бы не поверила! – они вывели его сегодня утром на площадку для катеров и расстреляли! На виду у всех!
– Понятно, – довольно невыразительно отозвалась Корделия. Она откашлялась. – Вы еще не слышали? Барраярцы полностью изгнаны из пространства Эскобара. Они, наверное, уже отправили своих представителей для заключения мира и окончательных переговоров.
Наступила ошеломленная тишина, через минуту взорвавшаяся ликованием: люди смеялись, обнимали друг друга, кто-то побежал сообщить новость соседним убежищам, а оттуда она разлетелась по всему лагерю. Корделию осаждали просьбами сообщить подробности. Она коротко пересказала, как шла битва, обойдя молчанием собственные похождения и источник, откуда черпала информацию. Их радость заставила ее – впервые за последние несколько дней – почувствовать и себя немного счастливее.
– Ну, теперь понятно, почему эти бандиты вдруг стали такими паиньками, – сказала лейтенант Альфреди. – Наверное, раньше они и мысли не допускали, что им придется перед кем-то отчитываться.
– У них новый командующий, – объяснила Корделия. – А у него пунктик насчет пленных. Победа или поражение, все равно под его началом наступили бы перемены.
– В самом деле? И кто же этот джентльмен? – скептически осведомилась Альфреди.
– Некий коммодор Форкосиган, – сдержанно ответила Корделия. Ее собеседница ахнула.
– Форкосиган, Мясник Комарры? О Господи! Ну, теперь мы пропали.
