– А как вышло, что он выбрал меня? Это ваша рекомендация, сэр? Но если подумать… – Он снова взялся за назначение и перечитал его. – А кто вообще будет регентом? – Куделка поднял глаза на Форкосигана и наконец понял. – Бог мой, – прошептал он. Вопреки ожиданиям Корделии он не расплылся в поздравительной улыбке, а лишь посерьезнел. – Это… Дьявольская работа, сэр. Но, по-моему, правительство наконец-то сделало правильный шаг. Я буду горд снова служить вам. Спасибо.
Но взяв приказ о производстве, Куделка все-таки ухмыльнулся.
– И за это тоже спасибо, сэр.
– Не спеши с благодарностями. Я из тебя за них кровавый пот выжму.
Улыбка Куделки стала еще шире.
– Дело привычное.
Он неловко возился с нашивками.
– Позвольте мне, лейтенант? – спросила Корделия. Он настороженно поднял глаза. – Мне будет приятно, – добавила она.
– Для меня это большая честь, миледи.
Корделия аккуратно закрепила нашивки у него на воротнике и отступила, чтобы полюбоваться своей работой.
– Поздравляю, лейтенант.
– Можешь завтра купить новые и блестящие, – сказал Форкосиган. – Но я решил, что на сегодня эти сгодятся. Я тебя отсюда забираю. Отныне будешь жить в резиденции графа, моего отца, и учти, что работа начнется завтра на рассвете.
Куделка прикоснулся к красным прямоугольникам.
– Это были ваши, сэр?
– Когда-то. Надеюсь, с ними к тебе не прилипнет мое всегдашнее невезение. Носи на здоровье.
Оба они прекрасно понимали друг друга и без слов.
– Кажется, я не стану покупать новые, сэр. А то люди подумают, что я еще вчера был мичманом.
Гораздо позже, лежа в уютной темноте, в городском доме графа, Корделия вспомнила нечто, вызвавшее ее любопытство.
– А что ты говорил обо мне императору?
Форкосиган шевельнулся.
– Хмм? А, это… – Он помедлил. – Когда мы спорили об Эскобаре, Эзар расспрашивал меня о тебе. Подразумевал, что ты поколебала мое мужество. Я тогда не знал, увижу ли тебя еще когда-нибудь. Ему хотелось понять, что я в тебе нашел. Ну вот, я сказал ему… – Он опять помолчал, потом договорил почти смущенно, – что ты одариваешь честью, как источник водой, всех, кто к тебе приближается.
– Как странно. Я совсем не чувствую себя полной чести – или чего-либо еще, не считая смятения.
– Естественно. Источник ничего не хранит в себе, – и он осторожно укрыл ее простыней.
Расколотый корабль висел в пространстве – черная масса во тьме. Он все еще вращался – медленно, еле заметно, со скоростью часовой стрелки. Вот его край затмил и проглотил яркую точку звезды. Прожекторы команды уборки дугами высвечивали останки каркаса.
«Муравьи, растаскивающие мертвую бабочку, – подумал Феррел. – Падальщики…»
Он вздохнул и представил себе этот корабль таким, каким он был всего несколько недель тому назад. Быстрый, сверкающий, послушный человеческой воле… Его больше нет. Феррел взглянул направо и смущенно кашлянул.
– Вы готовы, техник? – спросил он у стоявшей рядом с его креслом женщины, так же безмолвно смотревшей на экран. – Вот отсюда и начнем. Наверное, можно задействовать режим поиска.
– Да, пожалуйста, офицер, – отозвалась она. Ее хрипловатый, глубокий голос соответствовал ее возрасту – по оценке Феррела, около сорока пяти. Темные, пронизанные сединой волосы были коротко подстрижены – ради удобства, а не для красоты, черты лица огрубели, а бедра раздались. На ее рукаве поблескивал ряд узких серебристых шевронов, каждый – за пять лет службы. А у Феррела не имелось ни одного, а его тело было еще мальчишески тощим.
Но она – всего-навсего техник военно-медицинской службы Эскобара. Даже не врач. А он – дипломированный пилот, и к тому же офицер. Его нейронные импланты и системы обратной связи полностью завершены. Как жаль, что их выпуск состоялся уже после завершения того, что сейчас называют 120-дневной войной. Хотя на самом деле она длилась всего сто восемнадцать дней, считая с того момента, как барраярская армада вторглась в пространство Эскобара, и заканчивая секундой, когда последний корабль ушел от контратаки, нырнув в ведущий к дому п-в-туннель.
– Ну что, заступите на дежурство?
Она покачала головой.
– Пока нет. Этот район за последние три недели уже неплохо почистили. Вряд ли мы найдем что-нибудь на первых четырех витках, хотя надо работать качественно. Я кое-что подготовлю на моем рабочем месте, а потом, наверное, вздремну. У нас в последние месяцы было очень много работы, – добавила она извиняющимся тоном. – Народа не хватало. Но, пожалуйста, позовите меня, если все же что-то увидите. Когда есть возможность, я предпочитаю сама работать захватом.
– Прекрасно. – Он развернул свое кресло к пульту. – На какую минимальную массу вы хотите настроиться? Скажем, примерно сорок килограммов?
Женщина покачала головой:
– Лучше один. Я предпочитаю задать один килограмм.
– Один? – Он изумленно воззрился на нее. – Вы шутите?
