- Как раз напротив. С моей точки зрения, ты обладаешь двумя уникальными преимуществами. Я не упускал их из виду с того дня, как мы убили старину Юрия. Я всегда помнил, что не буду жить вечно… слишком много яда скопилось в моих хромосомах. Он скапливался во мне, пока я воевал с цетагандийцами под началом твоего отца, не заботясь о чистоте методов, не надеясь дожить до старости. - Император снова улыбнулся и перевел взгляд на Корделию, внимательно и неуверенно следившую за их беседой. - Из пяти людей, имеющих по крови и закону больше прав на барраярскую империю, чем я, ты возглавляешь список. Ха! - добавил он. - Я был прав. Так и знал, что ты не сказал ей. Нечестно, Эйрел.
Побледневшая Корделия обратила широко распахнутые серые глаза на Форкосигана. Тот раздраженно помотал головой:
- Неправда. Наследование по материнской линии.
- Спор, который мы не станем продолжать здесь. Но если кто-нибудь вздумает низложить принца Грегора на основании законов о наследовании, то ему придется сперва либо ликвидировать тебя, либо предложить тебе империю. Мы все знаем, как трудно тебя убить. И ты - единственный человек, единственный в этом списке, который, я знаю абсолютно точно, не рвется к трону. И свидетельством тому - развеянный по ветру прах Юрия Форбарры. Другие могут думать, что ты просто кокетничаешь. Но я-то знаю.
- Спасибо вам за это, сэр, - ответил Форкосиган с угрюмым видом.
- В качестве довода я могу тебе напомнить, что в роли регента тебе легче всего предотвратить такой поворот событий. Грегор - твой спасательный круг, мой мальчик. Грегор - это все, что стоит между тобой и риском стать мишенью. Твоя единственная надежда на рай.
Граф Фортала повернулся к Корделии.
- Леди Форкосиган, не присоедините ли вы к нам свой голос? Кажется, вы очень хорошо его понимаете. Скажите ему, что эта работа как раз для него.
- Когда мы пришли сюда, - медленно проговорила Корделия, - с этим туманным обещанием должности, я предполагала, что стану уговаривать его согласиться. Ему нужна большая работа. Он создан для нее. Должна признаться, что такого предложения я не ждала. - Она уставилась на вышитое порывало, не в силах оторвать глаз от замысловатого пестрого узора. - Но я всегда считала, что… испытания - это дар. А великие испытания - великий дар. Не выдержать испытания - это несчастье. Но отказаться от него - значит отказаться от дара. А это хуже, более непоправимо, чем несчастье. Вы понимаете, о чем я?
- Нет, - сказал Фортала.
- Да, - сказал Форкосиган.
- Мне всегда казалось, что верующие гораздо безжалостнее атеистов, - заметил Эзар Форбарра.
- Если ты действительно считаешь это неправильным, - продолжала Корделия, обращаясь к Форкосигану, - это одно. Может, в этом и состоит твое испытание. Но если все дело только в боязни поражения… Ты не имеешь права отвергнуть такой дар.
- Это непосильная ноша.
- Иногда такое случается.
Он молча отвел ее в сторону, к высоким окнам.
- Корделия… ты даже не представляешь, что это будет за жизнь. Ты думаешь, наши государственные деятели окружают себя охраной ради престижа? Если у них и бывает хоть минута покоя, то она покупается ценой бдительности двадцати человек. Никакого сепаратного мира. Три поколения императоров истратили себя без остатка, пытаясь распутать узел насилия в нашей политике, но до сих пор конца этому не видно. И я не стану тешить себя тщеславной мыслью, что смогу преуспеть там, где он потерпел неудачу. - Он указал взглядом на огромную кровать.
Корделия покачала головой.
- Неудача не пугает меня так, как раньше. Но я хотела бы процитировать тебе одно высказывание. «Уход, не имеющий других мотивов, кроме собственного покоя, - это окончательное поражение, без единого зернышка будущей победы». По-моему, человек, сказавший это, знал, что говорит.
Форкосиган повернулся к окну, невидяще глядя вдаль.
- Дело даже не в желании покоя. Сейчас я говорю о страхе. О самом элементарном, некрасивом ужасе. - Он печально улыбнулся ей. - Знаешь, когда-то воображал себя храбрецом. Потом встретил тебя и вновь открыл для себя страх. Я уже забыл, что значит жить будущим.
- Да, я тоже.
- Я не обязан принимать это предложение. Я могу отказаться.
- Можешь?
Их глаза встретились.
- Это не та жизнь, которой ты ждала, покидая Колонию Бета.
- Я приехала не за какой-то жизнью. Я приехала к тебе. Ты хочешь этого?
Он надтреснуто рассмеялся.
- Господи, что за вопрос. Такой шанс выпадает раз в жизни. Да. Я хочу этого. Но это яд, Корделия. Власть - страшный наркотик. Посмотри, что она сделала с ним. Он ведь тоже когда-то был нормальным и счастливым человеком. Наверное, любое другое предложение я мог бы отвергнуть даже не моргнув глазом.
Фортала демонстративно оперся на свою палку и громко произнес:
- Решайся же, Эйрел. У меня уже ноги заболели. К чему эта неуместная деликатность? Любой из моих знакомых пошел бы на убийство ради этой должности. А тебе предлагают ее без всяких условий.
Только Корделия и император знали, отчего Форкосиган коротко рассмеялся. Затем он вздохнул, посмотрел на своего господина и кивнул.
