— Ну же, Иллиан, — устало проговорил Форкосиган, — если виновных не найдут, вы сможете предоставить императору свое правдивое сообщение, и пусть он сам решает, как его отредактировать. Если же их обнаружат — то, поверьте, достоверность ваших докладов перестанет вас особенно волновать.
— Дьявольщина! Капитан Негри был прав, — с досадой проговорил Иллиан.
— Он редко ошибается. А что он сказал на этот раз?
— Он сказал, что позволить личным взглядам хоть немного повлиять на мои обязанности — это все равно что слегка забеременеть: очень скоро ситуация выйдет из-под контроля.
Форкосиган рассмеялся:
— Капитан Негри — человек очень опытный. Но скажу вам по секрету, что иной раз даже он выносит личные суждения.
— Но служба безопасности перевернет вверх дном весь корабль. Просто путем исключения они рано или поздно выйдут на верный след. А стоит кому-нибудь усомниться в моей благонадежности — и все будет кончено.
— Да, рано или поздно это произойдет, — согласился Форкосиган. — Как по-вашему, сколько у нас времени?
— Они закончат обыск уже через несколько часов.
— Тогда просто необходимо дать их усилиям новое направление. Расширьте сферу поиска: разве от флагмана не отлетали корабли в промежуток между смертью Форратьера и установлением кордона службы безопасности?
— Даже два. Но…
— Прекрасно. Воспользуйтесь вашим имперским влиянием. Предложите любую помощи, которую вы, как доверенное лицо капитана Негри, в силах им оказать. Почаще упоминайте имя Негри. Подсказывайте. Рекомендуйте. Сомневайтесь. Лучше не пытайтесь подкупать и угрожать, это слишком подозрительно, но, может, в конце концов придется прибегнуть и к этому. Раскритикуйте их методы, сделайте так, чтобы исчезли записи, — замутите воду. Дайте мне двое суток, Иллиан. О большем я не прошу.
— О большем? — возмутился Иллиан.
— Ага. Еще желательно, чтобы именно вы приносили мне еду и тому подобное. И не забудьте прихватить несколько лишних порций.
Когда Иллиан ушел, Форкосиган заметно расслабился. Он повернулся к Корделии с печально-неловкой улыбкой:
— Рад вас видеть, леди.
Она тоже улыбнулась, шутливо отдав ему честь.
— Надеюсь, я не слишком испортила ваши дела. То есть с личной точки зрения.
— Никоим образом. По правде говоря, вы их значительно упростили.
— Восток — это запад, верх — это низ, а арест по подозрению в том, что вы перерезали глотку своему командующему, упрощает дело. Похоже, я на Барраяре. Вы не хотите объяснить, что здесь происходит?
— Нет. Но я, наконец, понял, почему в истории Барраяра было столько сумасшедших. Они не причина, они — следствие. — Он вздохнул и проговорил еле слышно, почти шепотом: — Ох, Корделия. Ты не представляешь, как мне нужно было иметь рядом одного нормального, чистого человека. Ты — как вода в пустыне.
Она немного растерялась:
— Ты похож на… э-э… А ты похудел…
— Ах да. — Он провел рукой по лицу. — Я невнимателен. Ты, наверное, падаешь с ног от усталости. Хочешь заснуть или еще чего-нибудь?
— Я не уверена, что смогу сейчас заснуть. Но мне хотелось бы вымыться. Не стала включать душ, пока тебя тут не было, на случай, если работает слежение.
— Очень разумно. Пожалуйста, мойся.
Она потерла рукой онемевшее бедро: черная ткань была липкой от крови.
— У тебя не найдется какой-нибудь одежды? Этот комбинезон весь перепачкался. И вообще, он от Форратьера. От него просто несет безумием.
— Сейчас посмотрю… — Вдруг лицо Форкосигана потемнело. — Это твоя кровь?
— Да, Форратьер играл в хирурга. Мне не больно. У меня там нет нервов.
— Гм-м. — Форкосиган провел пальцами по шраму и чуть улыбнулся. — Да, кажется, у меня есть как раз то, что надо.
Набрав восьмизначный код, он отпер один из ящиков, покопался там и, к изумлению Корделии, достал бетанскую астроэкспедиционную форму — ту самую, которую она оставила на «Генерале Форкрафте»: теперь форма была выстирана, аккуратно заштопана и выглажена.
— У меня нет с собой ботинок, и нашивки устарели, но, кажется, это будет впору, — церемонно произнес Форкосиган, вручая ей одежду.
— Ты… сохранил мои вещи?
— Как видишь.
— Боже правый! Но… почему?
Он виновато потупился:
— Ну… ты больше ничего не оставила. Не считая катера, который твои люди бросили на планете, — но он был бы несколько неудобным сувениром.
В свою очередь смутившись, Корделия машинально провела рукой по бежевой ткани. Но уже стоя в дверях ванной, с одеждой в одной руке и аптечкой первой помощи — в другой, она отрывисто сказала:
— У меня дома хранится барраярская форма. Завернута в бумагу, в ящике.
Его глаза вспыхнули.
Когда она вышла из ванной, в каюте было полутемно и по-ночному тихо. Свет горел только у терминала, где Форкосиган изучал содержание какой-то дискеты. Она вспрыгнула на его кровать и снова уселась по-турецки, шевеля пальцами ног.
— Что это?
