Социальный аспект повести связывался с реальной ситуацией в культурной среде России. Сюжетная линия героя повести Григоровича (усложненная любовной интригой и очерковыми описаниями) напоминает о судьбе Тараса Григорьевича Шевченко. Повесть не предлагает читателю завуалированный рассказ о члене Кирилло-Мефодиевского общества, арестованном 5 апреля 1847 г. и в июне сосланном в Оренбург в солдаты. Но ее акценты – разлука с культурной средой, невозможность заниматься искусством и своим образованием, добровольная отдача себя этим испытаниям ради ближнего – легко заметны в подчас сентиментальной, подчас подчеркнуто «бытовой» истории. Поэтому представляется логичным считать, что судьба Т. Г. Шевченко в какой-то мере послужила протосюжетом к повести Григоровича. Закономерно предполагать, что читатель России 1850 г. увидел это.
В случае Шевченко ссылка с запретом писать и рисовать усиливала наказание: помимо отрыва от культурной среды, она возвращала Шевченко в состояние несвободы, из которого он чудесным образом вышел. Удар был двойным: по Шевченко-художнику и по Шевченко-поэту.
Более того, в изгнании оказался не только поэт и художник, но и известный общественный деятель. Шевченко был тесно связан с национальным движением. Его проза дает представление о том, как Шевченко осмыслял наследие двух культур, «великорусской» и «малороссийской». В повестях Шевченко представлены детальные, этнографически точные описания местности, быта, характеров, жизни провинциальных семейств. Одновременно Шевченко расширяет пространство своих произведений, обращаясь к опыту своих вольных и невольных передвижений (путешествия, ссылка) и описывая места своего пребывания, характеры и судьбы находившихся рядом людей. В описаниях природы сказывается мастерство Шевченко-пейзажиста, восприимчивого, внимательного, точного и сдержанного в выразительных средствах. Ученик Брюллова – профессора исторической живописи, – Шевченко испытывает интерес к исторической тематике. Он стремится проследить судьбу семейства на протяжении нескольких поколений, причем в повествование о литературных героях вплетены имена Г. С. Сковороды, Д. С. Бортнянского, И. П. Котляревского («Близнецы»), М. И. Глинки («Музыкант») и других деятелей отечественной истории и культуры. Повесть «Близнецы» сходна в жанровом отношении с семейной хроникой; примечательно, что классическое произведение этого жанра, «Семейную хронику» С. Т. Аксакова, М. С. Щепкин передал Шевченко только в 1857 г., в Нижнем Новгороде, куда приехал для встречи с поэтом. Проза Шевченко написана на русском языке от лица автора-повествователя – короткого знакомого своих героев. Персонажи повестей часто говорят по-украински. В их высказываниях передана мелодия, ритм, интонация украинской речи при сравнительно малом количестве украинской лексики, которая не требует перевода и дается в русской орфографии. При помощи этого стилистического приема подчеркивается близость великорусского и малороссийского языков и в то же время своеобразие и мелодичность украинского[685].
Заявленный в повестях культурный контекст, в котором происходят события жизни героев, проясняет позицию автора-повествователя и самого Шевченко: Украина должна быть причастна к мировой культуре, искусству, философии (через Сковороду, Бортнянского, Котляревского и др.), но не посредством отказа от своей самобытности и языка. В уповании Шевченко на национальную самобытность ощущается влияние идей И. П. Котляревского и заметна доля скепсиса к влиянию современной ему столичной, российской, петербургской культуры.
Проза Шевченко создавалась несколькими годами позже повести Григоровича. Русскому читателю 1850 г. суждено было нескоро узнать Шевченко-прозаика и Шевченко – «русского Рембрандта». Однако потенциал личности художника и поэта к концу 1840-х гг. в целом определился и был ясен российской интеллигенции. Как ясен и масштаб испытания, выпавшего Шевченко. Оно было несопоставимо с проблемой неимения «пятисот рублей или тысячи, одной тысячи»
