Осколки голограммы полностью

Но приведенные цитаты не содержат ничего, что прямо указывало бы на биографическую подоплеку. Так же как нет ничего конкретного, что подходило бы под определение «проза жизни». Более того: «Ты всегда хороша несравненно…» написано в 1848 г., «Я не люблю иронии твоей…» – в 1850 г. Углубленное изучение фактов биографии Некрасова и, в частности, истории его болезни, едва не получившей трагический исход в середине 1850-х гг., закономерно, однако уводит в сторону от анализа поэтического текста. Очевидно, что для поэзии Некрасова органично сопряжение мотивов любви, жизни и смерти, и оно выражается в символических образах волн, рек и морей.

Символичность – а не фактографичность – этих образов явственна в «Последних элегиях». В приведенной выше цитате герой говорит о пути — жизненном пути, и это монолог, в котором подводятся итоги. Реки и моря — часть этого жизненного пути; несовершенная форма глагола «переплывал» говорит о многократности действия, но намекает и на неоднократно познанную конечность действия: лирический герой переплыл сколько-то рек и морей. А значит, какая-то река может стать последней на его жизненном пути.

Продолжим цитату из «Последних элегий»:

(I: 166)

Некрасову не свойственно уснащать поэтическую речь мифологизмами. Лета – река забвения, река загробного царства – упоминается у него лишь дважды (I: 137, 171). Но сопряжение в «Последних элегиях» мотивов преодолеваемой водной преграды, смерти и забвения актуализирует мировой поэтический символ, не названный в тексте, но данный полно и явно.

Словосочетание «реки и моря» тоже требует комментария. На первый взгляд, оно представляется обобщением, пренебрегающим конкретикой, что кажется странным для поэта, создавшего множество вполне реалистичных поэтических пейзажей. Но в контексте культуры XIX в. это словосочетание вызывало – по крайней мере у начитанных людей, к которым относился Некрасов, – иные ассоциации. В «Библейской энциклопедии» содержатся статьи «Море» и «Вода», частично цитируемые здесь. («Море»): «Море (Быт. I: 10) – это слово прилагается священными писателями к озерам, рекам и вообще ко всякому большому собранию вод, равно как и собственно так называемым морям»; «в еврейском тексте Нил и Евфрат называются морями»[190]; («Вода»): «Столь необходимая и благодетельная в жарких странах вода становится иногда опасною <…> потому-то выражение быть во глубине вод значит страдать»[191].

Символичность выражения углубляет образ в некрасовской лирике. Жить, любить, испытывать полноту жизни (антитезу смерти) означает быть во глубине вод, страдать. Такое прочтение указывает на литературную традицию – «Элегию» («Безумных лет угасшее веселье…») А. С. Пушкина (1830). Из соображений лаконизма опускаем подробный сопоставительный анализ.

Разговор о библеизмах у Некрасова может показаться притянутым в свете концепции XX в. о социально-ориентированном поэте, находящемся в достаточно сложных отношениях с церковью (а именно: его продолжительные близкие отношения с чужой женой, пропаганда общественно-политических идей и т. д.). Но к этому источнику побуждают обратиться стихи, в частности – анализ образов воды.

Вновь обратимся к выражению «быть во глубине вод». Водное пространство у Некрасова обозначается не только через реки и моря, воды и волны, но через частые упоминания дождя (синонимы: буря, гроза). А также – через картину человеческих слез. Приведем для примера несколько цитат:

(III: 64)

(I: 44)