Отпустив Эфил, я выпила сиорд – аппетита не было. Злость растратилась в суете, и осталась горечь. Попытавшись отвлечься, открыла книгу, но скоро поняла, что не могу сосредоточиться на тексте. Что толку обманывать себя? Боль давит на грудь, как камень, и обессиливает. Уже почти две недели я в этом мире. И какой результат? Чужая всем. Нашла своих друзей? Я их потеряла. Не знаю, что двигало Дашей и Кристиной. Возможно, они думали, будто действуют во благо. Каждый революционер, в конце концов, так думает. Но ребята перешли черту.
А богоподобные Дети Неба? На белоснежных агнцев они точно не похожи. Геласер перекроил их так основательно, что это уже и не люди. Мне холодно с ними.
Геласер… Неужели камень так могуществен? Ведь просто кристалл. Там, на Земле, – красивая вещица. Почему именно я должна была его найти? Раньше мне казалось, что участь избранного, безусловно, прекрасна. Как будто одновременно с тяжелой ношей исключительности автоматически появляются знания, сила и умения. Но я чувствовала одиночество и растерянность. Мне забыли вручить самоучитель для героя!
Я сидела, скорчившись в кресле, и даже не заметила, как стемнело. Вдруг дверь распахнулась, впустив поток света. В комнату стремительно вошел Дима, а за ним – два лакея с сервировочным столиком.
– Почему в темноте? Мне сообщили, ты еще не ужинала, чему я, признаться, рад. Успел!
Он был в приподнятом настроении и быстро поцеловал меня. Лакеи накрывали стол, а Дима щелкнул кнопками стенной панели, и светильники вспыхнули по углам комнаты, сохранив романтический полумрак.
Эта суета была мне неприятна. Пошевелив в тарелке листики ароматного салата, я положила вилку. Дима насторожился. Отпустив слуг, он осторожно спросил:
– К поездке приготовилась?
– Да. Мы уже все собрали. Эфил захотела поехать со мной. Вроде бы ей позволили.
– Разумно. Она тебе там пригодится.
Я промолчала. Незаданный вопрос о поездке звенел тишиной. Из динамика лилась приятная мелодия.
– Это тоже Торус написал?
Дима как-то странно посмотрел на меня, прежде чем ответить.
– Нет. Торус ведь не единственный и даже не самый известный музыкант.
– Когда он умер?
– Точно не помню. Ты ведь знаешь, музыкой я никогда не увлекался. Почему ничего не ешь?
– Нет аппетита.
– Может, ты уже не хочешь в экспедицию?
– Зачем ходить вокруг да около? Ясно же, что дело в сегодняшней поездке!
Я встала и подошла к окну. В темноте шумел парк. Еще фиолетовое небо зажигало звезды. Мелодия смолкла.
Дима подошел сзади и обнял меня. Как хорошо. Не хочу ни о чем думать! Я устала, устала! Мне плохо!
Я что-то бормотала, плакала. Он целовал меня, гладил по голове и утешал. Всегда раздражаясь от девчачьих истерик, теперь я понимала: когда нервы на пределе, срываешься от всякой мелочи.
Поцелуи Димы становились все более страстными, и я ухватилась за это, как за соломинку. Отбросила все, упала в сладкий омут, где были только мы, где заканчивалась власть камня.
Проснулась от мелодичной трели. Смолкнув, едва я открыла глаза, через несколько секунда она зазвенела вновь. Я привстала и огляделась, пытаясь определить источник шума. В комнате царил полумрак, а в изголовье кровати мерцала лампочка. Наверное, она и трезвонит. Как же выключить?
– Это будильник, – наконец оторвал голову от подушки Дима.
Он дотянулся до лампочки и нажал кнопку.
– Но мы не включали будильник.
– Нет, – он зевнул, падая обратно. – Так слуги предупреждают, когда пора вставать. Судя по громкости, уже давно предупреждают. И, судя по времени, тебя.
Он покосился на часы. Я так и не научилась в них разбираться.
– Тогда побежала.
Я откинула одеяло и выбралась из постели. Поцеловала Диму – он пробормотал, засыпая: «Счастливого пути. Я приеду», – и поспешила в ванную. Когда, наконец, оттуда я прошла в гардеробную, где ждал приготовленный накануне костюм, Эфил уже чуть не подпрыгивала от нетерпения.
– Мы опаздываем, мы опаздываем! – вместо приветствия воскликнула девушка.
А я-то рассчитывала на завтрак. Напрасно. Помогая одеваться, Эфил протараторила, что машина-то ждет, а вот поезд должен отойти по расписанию. Она давно пыталась меня разбудить, так что теперь ни на что уже не осталось времени. Из комнаты мы буквально выбежали. Только захлопнув дверцу машины, я отдышалась и вдруг вспомнила, что не увидела Отца. Он ведь хотел со мной поговорить. Но возвращаться немыслимо, тогда мы точно опоздаем. В конце концов, Дима ему все расскажет. Провал миссии очевиден, о чем тут долго рассуждать.
В такой ранний час на дорогах было мало машин, хотя троллейбусы так и шныряли. В окно я видела, как по тротуарам текут ручейки спешащих на работу людей. Многие оглядывались, заметив роскошную белую машину. Путь до вокзала не занял много времени, и все же мы прибыли впритык. Нас ждали: дверь машины передо мной распахнул худощавый мужчина в сером плаще.
– Позвольте представиться, госпожа Виктория, – я Дин Ллур – глава экспедиции.
– Рада знакомству. Простите нас, пожалуйста, за опоздание.
– Время еще есть.
