– Каждая подожжет свой цветок, и по тому, как он сгорит, узнает будущее.
– Они же свежие, не загорятся, – сказала Даша.
– Танн поможет, – улыбнулась девушка.
Она достала крохотный пузырек и чуть брызнула на растения. Потом щелкнула шариками, размером с лесной орех, висящими у нее на поясе (такие я видела у всех огнепоклонников), вылетела искра, и цветок вспыхнул. Возможно, на него случайно пришлось больше зажигательной смеси, потому что растение сгорело за секунду. Девушки зашептались, Райхья нахмурилась.
– Что это значит? – спросила я.
– Одно из двух: либо большая радость, либо… я соединюсь с Танн. В любом случае, это случится скоро.
– Соединишься с Танн?
– Умру, – просто сказала она. – И обрету новую жизнь в погребальном костре. Давайте теперь по очереди.
Чтобы сгладить впечатление столь странного начала, наши цветки оставили на конец. Дети Танн одна за другой получали свои предсказания. После первого те смотрелись обыденно: соперница, неожиданная любовь, болезнь и тд. Наконец, пришел наш черед.
Полина сорвала не цветок, а скорее метелку с семенами. Они вспыхнули язычками, а обуглившись, еще пару секунд светились красным.
– Я видела твоего мужа, поэтому новость будет радостной. Ты еще не беременна, но в течение года станешь матерью.
Мы с Дашей присвистнули.
– Прекратите, – засмеялась Полина, явно смущенная.
Я протянула свой цветок. Скользнув по стебельку, пламя зажгло бутон, осыпавшийся огненными лепестками.
– Хм. Могу точно сказать: тебя ждет дорога. Трудная. Но она приведет к новому очагу. Домой.
– Домой? – в груди сжалось.
– Или в то место, которое ты будешь звать домом.
Даша тревожно покосилась на меня и не глядя, подожгла веточку. Наверное, сухую – мы и пламя-то не успели рассмотреть, как она превратилась в пепел.
Повисла нехорошая тишина.
– И что это значит?
Райхья ответила не сразу.
– Бывает так, что будущее слишком неопределенно. Тогда Лиад предпочитает молчать.
– Кажется, ты что-то недоговариваешь, – упрекнула Даша.
Райхья сердито сверкнула глазами.
– Хорошо. Как и у меня, здесь может быть второе значение. Скорая страшная смерть. Но сколько я знаю таких случаев, никогда второго варианта не было.
Тревожный конец гаданья, под стать началу, подпортил настроение. Все притихли, стали собираться обратно, как вдруг одна из девушек воскликнула:
– А как же объятие Лиад?
– Я и забыла, – махнула рукой Райхья. – Но скоро уже рассвет. Получится ли?
– Конечно! Давайте скорее!
Они начали сбрасывать широкие юбки.
– Это последний шаг традиции, – объяснила Райхья. – Объятие Лиад. Нужно войти в воду и окунуться в ее отражение.
– Холодно ведь, – поежилась Полина.
– Прохладно, – поправила ее напомнившая об объятии девушка. – Но это самый верный способ сохранить красоту и молодость. Моя мать купалась каждый год, и до сих пор хороша!
Она задорно щелкнула пальцами и поспешила к воде.
– Что ж сразу-то не сказали, – начала стягивать платье Полина.
– Пойдем, – кивнула мне Даша.
– Послушай, а вдруг…
– Вика! Не заставляй за тебя краснеть, – шепотом ответила она. – Не воспринимай так серьезно.
Собственно обнимались с Лиад только первыми вошедшие в воду. Они делали крюк, чтобы поймать отражение, и плавно окунались. Но остальные видели только блики на плещущих волнах, а тут еще одна девушка споткнулась у самого берега и с визгом полетела вперед. Ритуальное омовение превратилось в веселое ночное купание с брызгами и смехом. Так что в стан мы вернулись в прекрасном настроении. Отогрелись чуть у костра, и, когда небо посветлело, отправились домой.
Ложится спать уже не было смысла. Мы взбодрились крепким сиордом, аппетит разыгрался, и на рассвете напекли бариков, чтобы порадовать ребят. А потом побежали на электричку.
Но запала хватило ненадолго. К полудню я уже едва держалась на ногах, засыпая на ходу. Кэдвар, решив, что это последствия болезни, настойчиво отправлял меня домой, и я охотно сдалась. На остановке встретила Дашу, над которой тоже сжалился начальник, и мы расхохотались. Свою деревню не проехали только потому, что догадались заранее попросить соседа разбудить нас.
24
Что повлияло: видение в зеркале, слова Райхьи или предсказание Лиад, а, может, все вместе, но с тех пор моя жизнь изменилась. Точнее, отношение к жизни. Я стала спокойнее и внимательнее. Хитрость человеческого сознания: отмахиваясь от предсказания Танн для Даши, я верила в свое. Надежда вернуться домой (а я не сомневалась, что под «домом» подразумевался наш мир) и страх – до чего я могу дойти, если поддамся своей тени, растущей под властью геласера – подействовали, как бодрящий душ. Рефлексия уступила место наблюдению. Кэдвар радовался, замечая, что его помощница стала веселее и общительнее.
