Между тем, предания Танн дали новый толчок моим исследованиям. Я уже упоминала своеобразный кремень огнепоклонников – шарики из камня, способного высекать искру. Наян-нэ рассказала, что тысячи лет назад люди их племени нашли его и, испробовав камень, решили использовать на благо всех. Они не стали скрывать находку, а охотно делились ей. И хотя сейчас мало кто, кроме детей Танн и жителей мелких деревень, использует камень, он остался символом света, принесенного ее народом.
Это навело меня на мысль: что если Ревеллиры тоже были небольшой народностью, племенем, даже родом, и нашли геласер, как Танн Нэ Га свой кремень. Но то был камень совсем иного рода. Им не хотелось делиться. Его очень трудно кому-то отдать. И появились Правители.
Клан Наян-нэ на какое-то время обосновался рядом с нашей деревней. На радость Жене и мне. Я поводила там много времени. И однажды не удержалась:
– Скажите, – спросила я старуху, – почему вы меня выделяете? Даже Женя встречается с Райхьей тайком. А мне всегда рады.
– Твоя душа просит о помощи.
– Думаю, так можно сказать о многих.
– Верно. Но не у всех в этой жизни важные задачи. Дети Танн знают, что множество раз приходят в этот мир. И каждая жизнь – это урок. У одних он легкий, а другие взялись за неподъемную ношу. Ты из таких.
– Откуда вы знаете?
– Вижу.
– Как?
Старуха рассмеялась.
– Выноси и вырасти детей, люби так, чтобы горело сердце, смотри в лицо смерти, почувствуй, как жизнь вытекает из тебя понемногу, словно зерно из прохудившегося мешка, и прими это без страха. Вот тогда и научишься видеть людей. Но до этого далеко.
Она замолчала, раскладывая пучки трав для просушки.
– А почему не носишь наш подарок? – как бы между делом спросила Наян-нэ.
– Он такой красивый. Оставила для праздников.
– Глупая! Ты и жизнь оставляешь на завтра? Это не просто побрякушка, а защита. Ему вот помощник, – она кивнула на геласер.
– Что вы имеете в виду?
– Это ведь талисман. Ты его не снимаешь. А так будет поменьше в глаза бросаться.
Естественно, я встревожилась. Но все попытки выяснить, что ей известно еще о камне, провалились. Старуха отшучивалась или отнекивалась.
Совету решила последовать: ожерелье я носила поверх геласера. «Листья» удачно прикрывали его и словно прятали. Не знаю, чем это можно объяснить – магией огнепоклонников, видимо, но украшения не привлекали внимания. Так же следовало поступить и мне.
Болтая как-то вечером с Райхьей, я увидела, как к костру, у которого сидит Наян-нэ, подъехал и спешился высокий старик. Он был седой как лунь и загоревший до коричневой смуглоты. По одежде я поняла, что это огнепоклонник и глава клана. Его усадили на почетное место, и отец Райхьи поднес гостю чашу с туру – легким хмельным напитком.
– Кто это?
– Талир. Их стан обычно располагается по соседству.
– Почему?
– Талир и Наян-нэ любят друг друга. Уже очень давно.
– Почему же они не вместе?
– Талир родился в нашем клане. Раньше он был намного больше. Отец Наян-нэ был главой, и у него родилось семеро детей: из них единственная девочка. Братья очень любили ее, а Талир был их лучшим другом. Наян-нэ исполнилось всего шестнадцать, когда они решили просить разрешения отца. Но случилась беда. Один из братьев – у нас не произносят его имени – любил Наян не как сестру. Говорят, что я хороша, – простодушно сказала Райхья. – Но бабушка в молодости была настоящей красавицей. Вот он и потерял голову. Задумал украсть сестру и силой сделать своей женой. Чтобы счастливый жених не опередил его, брат задумал того опозорить. Украл у собственного отца, а свалил на Талира. Никто бы не поверил, но они ведь считались друзьями, а тут брат клянется, что вор – Талир. Отец не изгнал его, но свататься, конечно, было нельзя. И вот, подкараулив вскоре Наян у реки, когда та купалась, брат заткнул ей рот, чтобы не слышали криков, перекинул через седло и помчался. А конь у него был самый резвый. Да и в стане не слышали ничего. Но Талир с тех пор, как друг стал предателем, следил за ним. Выскочил наперерез, сшиб с седла, и они схватились врукопашную. Дрались не на жизнь, а на смерть, и Талир одолел. Но к тому времени из стана уже прискакали люди, впереди всех – отец Наян-нэ. Конечно, он подумал, что это брат защищал украденную сестру, и, не слыша ее криков, набросился на Талира. Плетью выбил ему глаз. Ослепший от боли, тот ударил… слишком метко. Наян-нэ смогла перед кланом оправдать Талира. Но убийца отца и брата не должен был стать ее мужем. И Талир ушел. Тридцать лет о нем никто не слышал. К тому времени Наян-нэ уже стала вдовой. И однажды он пришел к костру так же, как сегодня. Теперь Талир сам глава клана, у него большая семья.
– И с тех пор вот так наведывается?
– Да. Они сидят вдвоем, разговаривают, и никто не смеет им мешать. Даже детей утихомиривают и уводят подальше.
– Какая трагедия! И в то же время – какая красивая история. Похоже на легенду о Малирэ и Куне.
– Лет через пятьдесят она и станет легендой. Когда уйдут Наян-нэ и Талир, о них сложат красивое предание. Так они все и появляются.
