– Вот как хотите, так и выкручивайтесь! Это ваша задача. Теперь остальные. По имеющимся у вас данным, ночью в номера возможно проникновение чародеев из Архангельска, нелегально пробравшихся в Москву и скорее всего срисовавших ваше появление. В силу некоторых обстоятельств – неважно, каких, – вы трое решаете не ставить в известность товарищей.
Наставник кивнул в нашу сторону.
– Задача: организовать свой отдых так, чтобы в случае чего выявить и обезвредить нападающих. Борислав, специально для тебя дополнительное задание. Разместить своих кукол в секретах так, чтобы перекрыть наблюдателям все подходы к занимаемым вами номерам. Окна, парадный вход, чёрный, возможно, крышу. К выполнению относитесь с максимальной серьёзностью. О результатах и моей оценке ваших действий поговорим завтра. Вопросы есть?
– А нападение реально будет? – лениво потянулся серб.
– А я откуда могу знать? – лукаво улыбнулся Мистерион.
– Ладно… – тяжело вздохнул парень. – Не попробовать было бы глупо…
– Раз больше вопросов нет, вот! – наставник протянул каждому по жёсткой, красиво украшенной твёрдой картонке с перфорацией по правому краю.
– Билет на локомотив? – удивился я. – «Москва-Казань»… Неужели настоящий?
– Да, – кивнул масочник. – Не только настоящий, но и действительный. Отправление завтра в одиннадцать двадцать пять утра. Соответственно, ровно в одиннадцать вы должны быть во всеоружии на пятом пироне возле вагона номер семнадцать. Там мы с вами встретимся. Засим позвольте откланяться.
Произнеся это и не дожидаясь ответа, мужчина истаял сдутым порывами ночного ветра дымком.
– Эм… – произнесла после нескольких секунд молчания Ефимова, крутя в пальчиках выданную картонку. – Как-то…
– Неожиданно, – согласился я с ней, тяжело вздохнув. – Ладно… делать-то всё равно нечего!
– Согласен, – ещё раз потянулся и сладко зевнул серб. – Надо бы клановые тамги чем-нибудь прикрыть и имена себе придумать. О! Знаете что… Зовите меня Борисом!
– Очень оригинально! – фыркнула Дарья. – Так! Я буду Викой, ты, Нинка, Яной, Борислав – Алексеем, Антон – Виктором, а Мария… Мария будет Алёной! А то, не дай Древо, мой новый братик запутается.
– А это очень смешно… – буркнул в свою очередь я. – Что с фамилиями?
– Они нам просто-напросто не нужны, – пожала плечами беловолосая. – В регистрационной книге на ходу что-нибудь придумаешь…
– Я?
– Ну не я же! – девушка невинно похлопала глазками. – Я же просто слабая женщина, пусть и чародейка! Блин, Антон! То есть это… Виктор! Не тупи! У «нас» в Муромске, если ты не забыл, жёсткий патриархат! Ты чем вообще на уроках у Надежды Игоревны слушал…
– Мы Карбазовы, – через губу с максимальным презрением выплюнул я, выпячивая грудь колесом, – баб в науках не признаём!
– Знаешь, Антон, – хихикнула Нина. – Мне сейчас так захотелось дать тебе по морде…
– Ага… мне тоже, – улыбнулась Машка.
– Но ведь, что самое обидное, – покачала головой красноволосая, – то, что ты, можно сказать, угадал. Муромские именно так и разговаривают! Сама несколько раз слышала.
– Бли-и-и-ин! – расстроенно протянул Борислав. – Это что ж? И мне так кривляться придётся?
– Ага! – широко улыбнулась Ефимова. – Ладно, пойдём, что ли? Помнится, на третьем уровне на улице рядом с вокзальной площадью я видела очень даже приличную гостиницу.
От моих движений кровать вновь заскрипела и несколько раз громко ударилась спинкой в стену. Не переживавшая подобного натиска облупившаяся штукатурка вместе с вековой пылью клубами посыпалась на пол, совершенно не добавляя комфорта в выделенную нам маленькую и тесную комнатку.
– Будь аккуратнее… Виктор! – меж сладостными вскриками попросила Машка, глядя на меня затуманившимся маслянистым взглядом.
– Да уж стараюсь, – прошептал я, проигнорировав очередной возмущённый вопль из соседнего номера, как, впрочем, и громкий стук в стену, после чего кровать вновь застонала под моим напором.
– Вижу… Боюсь, что мебель ты хозяевам всё-таки доломаешь! – пробормотала Сердцезарова, вставляя слова между чувственными вздохами и томным мычанием, а затем звонко воскликнула дрожащим голосом: – О да! Быстрее! Ещё…
– Она и без нас на ладан дышала… – фыркнул я, ускоряясь, и стоны Машки стали практически беспрерывными.
В какой-то момент девушка вскрикнула особенно громко и замолчала. Остановился и я, разглядывая раскрасневшееся лицо возбуждённой напарницы, и, ухмыльнувшись, прекратил, наконец, трясти несчастную уже расшатанную моими руками кровать. Сделал шаг назад и, привалившись спиной к противоположенной стенке, с интересом рассматривал Сердцезарову, сидевшую в одежде прямо на матрасе в своеобразном «гнезде» из смятого одеяла.
То ли спешно придуманная, то ли заранее заготовленная маска «развратной девицы» спешно уходила с её лица, что, впрочем, не мешало ей продолжать заниматься маникюром, ловко обхаживая маленьким напильничком и без того идеальные ноготки. Впрочем, едва уловимое покраснение со щёчек так никуда и не делось, да и глазки, которыми она нет-нет, да и стреляла в меня, шаловливо посверкивали из-под пышной блондинистой чёлки.
