– Это не было признанием. Признание – это когда человек уверенно говорит о своих чувствах: «Я люблю тебя, Аня!» А в нашей ситуации все совсем не так. Он сказал: «Мне кажется, я люблю тебя». Это было больше похоже на озарение, сомнение или же вспышку. Но не звучало, словно он точно уверен в своих словах. И затем Тимур сказал обо всем забыть и сбежал. Значит, он не хотел этого произносить. Значит, нужно оставить все как есть.
Не знаю, кого я больше убеждаю – себя или подругу, сидящую напротив.
– Или это значит, что нужно сделать шаг ему навстречу. И тогда он перестанет бояться, что ты не ответишь ему взаимностью. Кто бы мог подумать, что Стрелецкий поведет себя вот так? – смеется Аня, приступая к пирожному. – Ладно, я прекрасно знаю, что он тебе нравится. Поэтому мне нужна ночь на обдумывание ситуации. Утром мы созвонимся и решим, что делать.
Я соглашаюсь, и мы уходим из кофейни, где пахнет миндалем и ванилью. Конечно же, только после того, как доедаем свои пирожные в полном молчании. Нужен тайм-аут, чтобы понять, как действовать дальше.
По дороге домой я пытаюсь придумать, что сказать Тимуру, но ничего не выходит. Если он так боится признаться в своих чувствах, то я могу его еще больше напугать. Мне нужно намекнуть ему, что чувства взаимны. Но не говорить прямо, чтобы он не сбежал снова. Просто показать, что лед залит ровно, препятствий никаких, стоит только захотеть.
Домой я возвращаюсь в начале девятого. Мама и тетя Лара пьют чай на кухне. И когда я заглядываю к ним, чтобы поздороваться, тетя Лара обращается ко мне:
– Кира, ты забыла у нас валентинку. Она лежала на полке в коридоре. Давно хочу отдать, но все забываю.
– Почему вы подумали, что она моя? – спрашиваю я с удивлением.
Я точно знаю, что Тимур не дарил мне никаких открыток да и не говорил мне ничего об этом.
– Так она подписана, – отвечает соседка и протягивает мне конверт.
Теперь я знаю две вещи. Тимур купил мне валентинку, но не подарил по какой-то причине. Хотя я знаю почему. Он увидел спектакль, устроенный Максом, и передумал. Вот черт.
Я открываю конверт и читаю подпись на открытке:
«Как насчет того, чтобы прийти ко мне на игру завтра? Обещаю тебе самое лучшее антисвидание после матча. Тимур».
В руках у меня пригласительный на его игру. Вот оно! Идея зажигается в моей голове, подобно прожектору на льду. Да, у меня все до сих пор связано со льдом. В этом нет ничего странного, хоть Аня постоянно подшучивает на эту тему и называет меня Снежной королевой. И не только она одна. Но я не обижаюсь, пусть думают что хотят. Мне это совершенно не мешает.
Я возвращаюсь на кухню и задаю самый дурацкий вопрос в мире. Но мне обязательно нужно спросить. Если я не разузнаю, то не смогу реализовать свою идею. Все должно получиться именно так, как я задумала. Иначе нужного эффекта не будет.
– Тетя Лара, а вы храните старые джерси Тимура? Могу я взять один? Хочу сделать ему сюрприз.
– Конечно, – удивляется та. – Я сейчас принесу тебе.
– Нет! – возражаю я слишком бурно. – Лучше завтра, чтобы Тимур не видел.
С победной улыбкой возвращаюсь в свою комнату. Ложусь на кровать и набираю сообщение подруге.
«У меня есть план. Ты же давно хотела на хоккей? Завтра вечером мы идем на игру».
И вот спустя почти сутки я сижу на трибуне в ледовом дворце. Не знаю, заметит ли Тим меня сейчас, но однозначно увидит после игры. Аня фотографирует меня со спины, я стою лицом к катку в хоккейном свитере с надписью «Стрелецкий».
Я знаю, что Тимур не посмотрит в телефон перед началом игры, поэтому отправляю ему фото и пишу сообщение:
«Пришла поболеть за тебя. Жду в холле после матча».
Наконец команды выходят на раскатку. Я нахожу Тимура. Он окидывает сияющим взглядом трибуны, полные болельщиков, и наши глаза встречаются. Я вижу его удивление, а потом ослепительную улыбку. Тим машет мне рукой, приветствуя. Я поворачиваюсь спиной к нему, чтобы он увидел свою фамилию, и снова смотрю на него. Удивление в его глазах растет. Если считать его вчерашнюю выходку, то по шокированию друг друга мы в расчете.
Сосредоточиться на игре не выходит. Всю ночь я думал, что натворил и как теперь это исправлять. Но ничего на ум не пришло. Поэтому я не выспался и на тренировке был словно вареная картошка. Но когда мы вышли на раскатку, я увидел ее. Знакомые зеленые глаза, две косы цвета песчаного пляжа, нежная улыбка на лице.
Кира пришла на матч. Она захотела посмотреть, как я играю. Кира не злится, не думает, что я разрушил нашу дружбу. И даже не собирается меня избегать. Она пришла сама. Сделала этот шаг.
Я поднимаю руку и машу ей. Кира подмигивает и поворачивается спиной. Она не просто в джерси нашей команды, а в моей прошлогодней форме, на спине которой написана моя фамилия.
Всю усталость снимает в один момент, как по взмаху волшебной палочки. Теперь я готов к игре! Я уже видел, какая Кира на льду. Теперь хочу, чтобы она увидела на льду меня. Весь матч я летал как фурия. Забил шайбу, отдал две голевые передачи. Мы победили.
