Молниеносное движение руки Дамиана и телефон мужчины переместился из ладоней наблюдающего на асфальт, разбитый на сотни пластиковых осколков. Недоумение сменилось озадаченностью на бледном лице наблюдателя. Его плечи опустились, тяжелый вздох прозвучал протяжным свистом. Дамиан усмехнулся и пальцами приподнял подбородок мужчины, заставляя его не отводить взгляда.
-Убьешь меня. Заберешь душу тварь? -Отчаянный вопрос и руки мужчины дрожат.
-Ты прав, червяк. - Мужчина вздрогнул, глаза Дамиана блеснули.
-Ты знал, что так и будет, не так ли, смертный, отвечай?- растягивал удовольствие Дамиан, наслаждаясь страхом мужчины.
- Я жалею лишь, что не успел рассказать об угрозе. Я должен был предупредить их,- обречённо сказал мужчина, отведя взгляд и уставившись на свои туфли.
-Хм, -покачал головой Дамиан, затем сказал:
- Сопротивление бесполезно, и в этом случае тебе будет больнее. Знаешь смертный судьба штука переменчивая и вы наблюдатели, пусть и умеете предсказывать будущее, никогда не знает, наверняка произойдёт ли оно, так как было вам явлено. И в этом ваша слабость. В сомнении и промедлении, да и в том что вы никогда не нарушаете правила- промурлыкал усмехающийся Дамиан.
Короткий, но острый меч был вытянут из наспинных ножен и Дамиан приготовился вонзить его в жертвенное сердце. Одно движение и душа перетечет в клинок вместе с последним вздохом и биеньем сердца стоящего напротив мужчины. Месяц выплыл из облаков, показав свой серебристый лик, далёким сестрицам звёздам. Острое лезвие блеснуло, отразив страх в глазах мужчины. Но он всё же решился задать последний вопрос:
- Знаешь ли ты демон истинную природу силы гитариста?
Дамиан неопределённо пожал плечами. Затем сказал, решая закончить, наконец ставшую неинтересной игру, да и нерешённые дела, сестра ждали его.
-Возможно.
-Ха,- рассмеялся мужчина. -Значит всё же кое-что пойдет, так как должно и тебе не удастся изменить планы судьбы.
- Что ты мелешь кретин?
- Не по зубам тебе гитарист,- ответил наблюдатель и усмехнулся.
Ярость исказила тонкие черты Дамиана, превращая его в дикого зверя.
- Не тебе писать за меня мою судьбу, наблюдатель, -прошипел Дамиан и резким движением пронзил клинком его грудь. Мужчина захрипел , кровавая слюна пузырилась с его губ и закатывая глаза он умудрился изобразить подобие улыбки в которой было, торжество. Клинок впитал в себя душу, а злость, глубинное недовольство Дамиана, от этой прощальной улыбки на лице мужчины превратилась в холодную, испепеляющую всё на своём пути ярость.
Он вытащил клинок из груди мужчины, наблюдая, как тело падает на асфальт, затем поднёс остриё клинка к губам и языком облизал последние капли крови, которые не впитал в себя его верный клинок. Кровь была резкой и пряной, как старая проржавевшая насквозь монета. Мужчина был серьёзно болен, но тем нее менее Дамиан выведал у крови, хранимые в её структуре последние воспоминания жертвы. Затем сплюнул, освобождаясь от мерзкого послевкусия, и исчез, растворяясь в предрассветной светлеющей на востоке синеве. Затеянная игра вступила на новый уровень.
Диана спит, калачиком свернувшись на ковре гостиной, вцепившись в запястье находящегося безсознания, лежащего рядом с ней Кирилла. У обоих подрагивают веки, и грудь тяжко вздымается, словно они переживают во сне идентичные сновидения.
Тёмная комната. Красные шторы. Отблески тусклого просачивающегося откуда-то сверху света. Её руки в крови, а наполняющая всё пространство музыка причиняет Диане физическую боль. Упоительная нежность и грусть растекается музыкальными аккордами в воздухе, режа ножом изнутри. Что-то сжимается внутри девушки, где-то в области сердца, едва ощутимый щелчок, и она вопреки испытуемым мукам делает шаг, направляясь к окну. Единым порывом отвешивает шторы и щуриться, потому что слишком много яркого света, режет глаза давным-давно привыкшие к темноте.
Ей невыносимо смотреть. Сильная боль мешает дышать, поэтому Диана инстинктивно делает шаг назад, затем отворачивается и неожиданно тёплой волной воскресают давно забытые воспоминание. Оживающие здесь и сейчас.
Чердак, куда ни посмотри весь в пыли, и даже в воздухе на свету окружаться мельчайшие похожие на тончающую перламутровую пыльцу частички. Пауза, щёлк и вновь затаившись, ожидают, когда чердак опустеет, облюбовавшие углы и щели жуки. Местами там, где заколочены окна темно и не видно ни зги. Незнакомые голоса раздаются где-то за дверью. Всё ближе и ближе и кое-какие слова Диана уже различает,
Но всё равно ещё не понимает смысла. Скрип, скрип, тягуче поскрипывают ступеньки, провисая под тяжестью тел поднимающихся на чердак незнакомцев. Её сердце в груди замирает и липкий холодный пот стекает по спине. "Только бы не нашли", единственная мысль сродни молитве. Тяжело с неохотой скрипит старая чердачная дверь, и поворчав отворяется.
-Мальчик?- в мужском баритоне вопрос.
