Пока один из моих кулаков крепко сжимает простыни, я стараюсь довести его до предела, используя вторую руку для сжимания его нежных яичек, ласково потягивая их, но с достаточным давлением, чтобы он вышел из своего оцепенения.
Интересно, позволит ли он мне чаще развязывать руки?
Я люблю доминирующего Романа, люблю, когда он трахает меня так, будто хочет причинить мне боль, когда он связывает меня так туго, что я не уверена, кричу ли я от боли или от удовольствия. Но это… Когда Роман так покорен мне… Это станет моей погибелью.
Сегодняшний вечер стал завершением и началом. Стартом и финалом. Соединением и расставанием.
Именно это заявление смогло бы заставить меня простить любой его проступок. Оно заставило меня поверить.
Я сосу и лижу сверху донизу его член, издавая стоны предвкушения. Мой О-образный рот задерживается на его набухшей головке и неистово всасывает, пока я отчаянно пытаюсь выдоить из него все его естество. Солоноватая жидкость стекает по задней стенке моего горла и продолжает течь, пока мой рот не заполняется настолько, что при всех моих стараниях сглотнуть, часть спермы все равно вытекает и покрывает всю внешнюю поверхность моего рта.
А после я сижу и слизываю остатки со своих распухших губ, не отрывая глаз от совершенного бога секса, развалившегося передо мной.
— Пожалуйста, Роман, могу я попросить тебя кое о чем?
Может я и владела им полностью только что, пока он эмоционально подчинялся мне, но он учил меня никогда не забывать о своем месте и роли рядом с ним.
— Все, чего бы ты ни пожелала, ангел.
Его дыхание оставалось прерывистым, пока он отходил от своего недавнего кайфа.
— Можно мне, пожалуйста, сделать это еще раз?
Все тело Романа побледнело, что, вероятно, было вызвано моим заявлением — весь поток крови устремился к его члену. Но я, кажется, попала в цель.
— Ты погубишь меня, моя маленькая шлюшка.
Он схватил меня за горло и навалился сверху, прижав к мягкому одеялу.
— Если только ты не погубишь меня раньше.
Я не понимала, где все это время пряталась эта девушка, которая буквально умоляла, чтобы с ней обращались подобным образом, но Роман пробудил во мне такую неистовую потребность, что эти слова покинули беспорядочный разум прежде, чем я успела осознать, на что подписываюсь.
Наше сбившееся дыхание стало единым, и в это мгновение мы были сплетены еще крепче, чем наши искалеченные сердца. Мы соединились так тесно, что не было разделения между его телом и моим собственным. Роман начал дирижировать музыкой моей жизни задолго до того, как я подобрала текст к ней. Это было началом и концом, стартом и финишем, сплетенными воедино.
Мы с Романом нашли способ выразить свою нужду друг в друге.
Она была жалкой и отчаявшейся, тревожной и темной. Какими были мы сами.
Он пробуждал во мне тьму, которая заставляла меня брыкаться и кричать. В свою очередь, это заставляло его пытаться контролировать и сдерживать меня. В результате, мы соединялись так, как умели только мы. Это была не та любовь, о которой я всегда мечтала, но, по крайней мере, какая-то ее форма.
— Позволь мне пригласить тебя на ужин, — соблазнительно прошептал он мне в висок.
Роман и я были окутаны туманом похоти достаточно долго, для того чтобы усмирить непрестанно бушующие бури внутри нас. Мы договорились ничего не планировать, не ссориться и не сбегать. Мы собирались просто жить. Этот разговор оказался таким простым, что я могла лишь размышлять о том, почему мы не сделали этого раньше. Но такова жизнь — каждая серьезная трудность формирует еще более серьезную судьбу. Жизнь всегда была связана с чем-то более значительным, и, похоже, в последнее время я стала забывать об этом.
Стянув одеяло с обнаженного торса Романа, я шлепнула его по крепкому заду.
— Хм-м, ужин с тобой? Ты же ешь как поросенок, — захихикала я.
Роман притянул меня в свои объятия так, чтобы я оказалась лежащей на спине и смотрящей на него снизу вверх. Он убрал прядь волос с моего лица, поцеловал в лоб и провел указательным пальцем по моим обнаженным бокам. Это ощущение одновременно взбудоражило и успокоило меня.
— Не хочешь ли ты повторить это еще раз, ангел?
Мне нравился игривый Роман — нет, я буквально жаждала игривого Романа.
Я открыла рот, чтобы выдать дерзкий ответ, но Роман, конечно же, был на шаг впереди. Прижавшись своими губами к моим, он продолжил отвлекать меня от своих блуждающих по моему телу рук.
— Ты поплатишься за это, ангел…
Обхватив одной своей сильной рукой обе мои руки (действие, которое стало таким привычным в обществе Романа), он закинул и прижал их над моей головой, а потом начал щекотать меня свободной. Я вскрикивала и повизгивала в приступе смеха, пытаясь привести в порядок дыхание. Мои руки были скованы и беспомощны, поэтому я начала брыкаться и извиваться под его хваткой.
— Роман, пожалуйста, я сделаю все, что захочешь, только остановись.
Я хихикала и смеялась так сильно, что через несколько секунд у меня началась икота.
— Обещаешь, что не будешь драться? — поддразнил он.
