— Мне предложили постоянную работу преподавателя в «Вестланд Хай», не только в музыкальной школе, но и в качестве со-преподавателя музыки и английского языка, ― объявил Коул, и я прыгнула вперед с заднего сиденья, чтобы поцеловать его в щеку.
— Коул, это великолепно! Ты собираешься согласиться? Я знаю, что бо́льшая часть твоей жизни проходит дома, но я переехала в Плимут, и мне здесь очень нравится. Если я смогла, то и ты сможешь, — подбодрила я его.
Мысль о том, что мой брат будет совсем рядом, вдохновляла меня.
— Я согласился. А сейчас ищу, где бы снять квартиру, так что не волнуйся, я не собираюсь жить у тебя на попечении, — закончил он фразу, усмехнувшись.
Тем не менее, он прекрасно знал, что будет желанным гостем столько, сколько потребуется.
Коул и Альби болтали о пустяках и спорили о выборе музыки, пока я сидела на заднем сиденье машины, предаваясь своим мыслям и рассматривая свои ногти. Ковыряя уже отслоившийся лак, я размышляла о том, в какой цвет их покрасить в следующий раз. Когда я в очередной раз выглянула в окно, то заметила, что мы отклонились от дороги, ведущей к дому.
— Куда вы меня везете? Это же не тот путь.
Исходя из того, сколько раз мой брат навещал меня, он точно не мог заблудиться.
Никто из них не ответил, и Альби поспешила увести разговор в сторону. Я решила не настаивать, потому что была в восторге от этой ее версии. Коул предупреждал меня о том, что иногда она теряется в себе, и мне нужно быть настороже, но в целом она полностью преобразилась.
— Тебе нужно надеть это на глаза, прежде чем ты сможешь выйти из машины, — провозгласил Коул, протягивая мне серебристую полоску шелкового материала.
Пропустив повязку через пальцы, я подумала, насколько она похожа на ту, которую использовал Роман. Быстро прогнав эту мысль, я отбросила ее в самый дальний уголок сознания. Не колеблясь, надела повязку. Скорее всего, родители устроили вечеринку по случаю моего возвращения домой, чтобы отметить мое благополучное прибытие. Если бы они узнали, что я пыталась выяснить подробности и испортила сюрприз, мама пришла бы в негодование.
Я услышала, как открылась дверь, и Коул взял меня за руку. Подняв меня с сиденья, он помог мне обрести равновесие. Пока он вел меня к неизвестному месту назначения, Альби быстро предупредила о тротуаре, чтобы я не споткнулась.
— О боже, что вы со мной делаете! — воскликнула я, чувствуя, как беспокойство начинало просачиваться наружу.
Оказавшись внутри здания, Коул отпустил мою дрожащую руку, передававшую мое нервное состояние.
Вдруг, повязка на глазах засветилась, как будто включили яркий свет. Меня встретило море голосов, скандирующих «С возвращением!», я сняла повязку с глаз и расплакалась, глядя на представшую передо мной картину.
Все мои друзья, семья, родственники друзей и друзья семьи собрались вокруг. Как бы я ни была благодарна им всем за то, что они приложили столько усилий, чтобы быть здесь, я задавалась вопросом, почему они пошли на такие крайности.
Медленно обвела взглядом комнату, наслаждаясь ее убранством. Все выглядело потрясающе, словно на это не пожалели никаких средств. С потолка и стен свисали розовые, серебристые и черные баннеры и серпантин. Свет приглушили, и вокруг нас кружились цветные вспышки. Слева стояли столики и кресла для отдыха старших родственников. Справа стоял большой стол с фуршетом, подходящим для торжественной церемонии.
В очередной раз я задалась вопросом, зачем им понадобилось столько хлопот. Затем задумалась, почему никто не подходил ко мне.
Осмотрела зал, заметив, что все гости стояли в отдалении и наблюдают за мной. Не успела я заговорить, как музыка переключилась на ту дурацкую песню, которую я скорее напьюсь до тошноты, чем послушаю еще хоть раз, и из ниоткуда появился свет прожектора.
Все вокруг меня стремительно менялось, и во мне поселилась паника, когда я поняла, кто пробирается сквозь толпу моих близких.
Одетый с ног до головы в свое фирменное черное одеяние, передо мной появился мой рыцарь тьмы.
Я замерла, будучи не в состоянии ни двигаться, ни говорить. Все, что я могла чувствовать, это биение своего сердца и шальные слезы, катившиеся по моим разгоряченным щекам.
Роман подходил все ближе и ближе, делая большие шаги, пока мы не оказались лицом к лицу, грудь к груди, а кончики наших туфель не уперлись друг в друга. Он взял мою руку в свою, в то время как мое самообладание окончательно рассыпалось в прах.
Он прочистил горло и заговорил достаточно громко, чтобы услышали все, музыка стихла, и все внимание было приковано к нам.
