Язык Романа ворвался в мой рот, яростно завладев им, и, если бы не его сильные руки, обнимающие меня, мои ноги не удержали бы меня, и я распласталась бы на полу вместе со всеми своими эмоциями. Когда я потянулась руками к его шее, он отстранился, оставив меня задыхаться и жаждать его еще больше. Наклонив мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза, он прервал поток моих сладострастных мыслей, нежно поцеловав уголок моего широко распахнутого рта.
— Я позвоню тебе.
К нему вернулся его резковатый тон.
— Кажется, ты предупреждал меня держаться от тебя подальше? — спросила я, отчаянно мечтая снова припасть к его губам.
— Теперь уже слишком поздно. Тебе не следовало отвечать мне.
И вот, его защитные барьеры опять на месте.
— К счастью, у тебя нет моего номера. К тому же я, Господь тому свидетель, ни за каким чертом не собираюсь продолжать общение с парнем, который сожалеет о том, что поцеловал меня! — воскликнула я, пытаясь замаскировать свое смущение гневом.
При этих словах, на его лице вновь появилась самодовольная ухмылка.
Наша встреча длилась не более десяти минут, а он успел переквалифицироваться из самодовольного доминанта в мудака и наоборот большее количество раз, чем я успела сосчитать.
— О, а вот это вряд ли, Лили. Как я и сказал, позвоню тебе, и ты возьмешь трубку.
Теперь он смеялся, добавляя этим еще один побочный эффект к тому, что прямо сейчас еб*ло мой мозг.
— Над чем ты смеешься, Роман?
Я скрестила руки, пытаясь утихомирить свое колотящееся сердце, и опустила голову, чтобы скрыть свое покрасневшее лицо.
— Я нахожу невероятно забавным то, что песня, звучавшая в тот момент, когда ты решила облить меня вином, называется «Ангелы».
Роман протянул правую руку, чтобы потереть заднюю часть своей шеи, что выглядело довольно нервозным. Что-то подсказывало мне, что он не любил вести светские беседы.
— Когда я увидел тебя, ты была похожа на какого-нибудь падшего ангела, а потом почти во всем, что ты сказала, ты умудрилась использовать имя Господа всуе.
Роман покачал головой, а затем нежно провел рукой по моей щеке.
— До встречи, Ангел.
После этого он просто ушел.
Я ухватилась руками за островок, расположенный в центре кухни, а ногтями отчаянно вцепилась в мраморную столешницу, пытаясь вернуть себе самообладание.
Кто, черт возьми, вообще этот парень?
Он решил, что я похожа на ангела.
Я удержалась от обморока — он совершенно не годится для меня.
Я оглядела комнату в поисках знакомых лиц, но ни одной из моих подруг не было видно, и не было даже намека на присутствие этого запретного незнакомца.
Остаток ночи прошел в тумане интенсивной попойки и грязных танцев, и это было то, что мне нужно. Я чувствовала себя свободной. И наслаждалась возможностью вести себя как обычная легкомысленная двадцатидвухлетняя девушка. Большую часть ночи я провела, будучи вторым пилотом[2] для Тени, так как в основном наслаждалась общением с младшей сестрой Харли — она была родной для всех нас.
Тень (Ава) испытывала наибольшую вину за тот день, полагая, что если бы она не убежала в лес, то не втянула бы нас в трагедию. Она не понимала или не хотела понимать, что если бы она не привела нас туда тогда, то справедливость никогда бы не восторжествовала. При каждом удобном случае мы напоминали ей, что она не виновата, и если бы не она, то список его жертв мог оказаться еще более обширным.
Ава была похожа на латиноамериканскую принцессу и обладала невероятной силой воздействия на мужчин. Они буквально волочились за ней. Меня весьма озадачивало то, что я никогда не видела, чтобы она останавливала свой выбор на ком-то. Она придерживалась моего же образа простодушного книжного червя, но при этом никогда не связывала себя ни с кем обязательствами, хотя отчаянно мечтала об этом. Оказалось, что она буквально «продавала» себя за гроши, ограничиваясь чередой ничего не значащих интрижек. Но это открылось нам только после того, как она сама призналась об этом в прошлом году.
Как бы я ни старалась отвлечься на вечеринку, мысли о Романе занимали мою голову всю ночь. Тот факт, что он написал мне сообщение с просьбой сообщить ему, как только я благополучно доберусь до дома, вынудил меня подбирать имена для наших детей. Любопытство насчет того, где он раздобыл номер моего телефона, было недолгим, когда я выяснила, насколько крупной фигурой он является в деловом сообществе. Он добился колоссального успеха. Будучи самопровозглашенным эмпатом, я легко считывала людей, но он обладал способностью ничем не выдавать себя, и мне самой пришлось составлять для себя его характеристику.
На следующее утро я проснулась с ощущением несвойственной мне бодрости. Девчонки заявились ко мне, вооруженные нескончаемым запасом кофе, газировки и фастфуда, чтобы отойти от вчерашнего. Каждая из них выглядела отвратительно, и мне было совсем не стыдно указать им на это.
