Осколки любви (ЛП) полностью

К несчастью, моя мать была сиротой и воспитывалась то в одной, то в другой приемной семье, сколько себя помнила. Она никогда не рассказывала о жизни до появления моего отца, но все мы знали, что именно там зародились ее внутренние демоны.

― Мамочка, почему ты плачешь?

Я подбежала к маме, которая, свернувшись клубочком, плакала на своей кровати. Она не ответила мне, но, когда она была в таком состоянии, она никогда не отвечала. Я ненавидела, когда мама плакала, она была слишком красивой для этого.

― Ты слишком красивая, чтобы плакать, мамочка, ― сказала я ей.

Я забралась на кровать и смахнула ее длинные золотистые волосы, чтобы они не прилипали к ее мокрому лицу. Слезы падали все сильнее, и я очень хотела, чтобы они прекратились. Я сидела и думала, стану ли я такой же красивой, как она, когда вырасту.

Мы пробыли в тишине целую вечность, пока мама не взяла мою руку в свою. Ее хватка была слишком крепкой, и мне было больно, но я была нужна ей и была храброй девочкой.

― Ты ― моя причина продолжать жить, Лили. Прости, что мамочка сейчас грустит, но ты помогаешь мне с этим справиться, понимаешь?

Я кивнула и улыбнулась, но внутри мне было грустно. Мама была печальной в последние дни. Я слышала, как они с папой спорили по поводу посещения врачей, но мама не хотела идти, а я теперь просто мечтала, чтобы она все-таки пошла к ним.

― Почему бы тебе не спеть маме песенку, моя дорогая девочка, чтобы они ушли, ― прошептала она.

Я огляделась, потому что никого не увидела. Кого она имела в виду? Но я все равно спела ей, потому что я была ее вдохновением, а она ― моим. Я знала, что ей сейчас нужно ― их с папой песня. Мама часто включала ее, и теперь я пела ее для нее.

― И певчие птицы продолжают петь, как будто знают ноты… [9]

Ее последняя приемная семья была самой ужасной, и в шестнадцать лет она ходила в школу, покрытая с головы до ног множеством разноцветных синяков, запятнавших ее бледную кожу, которую я позже унаследовала от нее. Мой отец клялся, что даже когда она выглядела такой разбитой, как в первый день, когда он увидел ее, красота ее души сияла намного ярче, чем страшные синяки, и с того момента она была его. Позже он убедил мою бабушку, чтобы она заставила маму жить с ними. Он спас ее, и они сделали друг друга бесконечно счастливыми.

Это была еще одна зарубка в моем сердце, полном надежды, которую я возлагала на сломленных людей. Любовь побеждает все.

Я была рада своему одиночеству сейчас, вдыхая и захлебываясь прошлым. Я знала, что все мои родные сейчас у родителей Харли, так как мои друзья приехали раньше в этот же день. Занеся вещи в свою старую комнату, испытала чувство, похожее на погружение в искаженную реальность. Эта комната была моей личной тюрьмой, местом, где я пряталась часами напролет, вчитываясь в тексты моей коллекции эмо-песен или судорожно набрасываясь на очередную книгу.

Все было таким, каким я и оставила, но даже если бы мама захотела сделать перепланировку, она никогда не находилась здесь достаточно долго, чтобы довести дело до конца. Часть меня была благодарна за сохранение моего убежища, но большая часть хотела сжечь все дотла. Я была больной девочкой, пока держала себя в плену в этих четырех стенах. И знала, что мама чувствует себя виноватой за то, что подарила мне свое заложенное на генетическом уровне биполярное расстройство, но я понимала, что в любом случае должна была стать не такой, как она.

Я аккуратно уложила свои вещи в свой бывший, ныне покрытый пылью, гардероб, после чего плюхнулась на кровать и приступила к процедуре подготовки.