– Аля, ты так долго не отвечаешь, у тебя всё хорошо? Не хочу навязываться, но ты исчезла прямо по середине диалога, поэтому я немного переживаю за тебя, ответь, как сможешь, – Денемик был действительно несколько напуган, тем более, он, как и Альбина, скрывал свою тайну, узнав которую его собеседница вряд ли осталась бы такой снисходительной.
И действительно, его переживания были вполне оправданными и возросли бы в несколько раз, если бы ему была знакома та история, с которой немного ранее был познакомлен читатель.
4:00. Звонок.
Немного отвлекшись от своих переживаний, Альбина не задумываясь отклонила вызов от незнакомого номера и уже открыла диалог с Денемиком, чтобы ответить, но не успели её пальцы коснуться клавиатуры, как пришло уведомление: «Нужно отвечать, когда тебе звоню я, Альби». В глазах моментально потемнело, но девушка, понимая, какой опасности она себя подвергнет, если сейчас же не ответит, собрала все оставшиеся силы, ещё не успевшие покинуть её от страха, и похолодевшими руками перезвонила. Разговор был не самым душевным и доверительным, хотя, это вполне объяснимо и иного не только никто не ждал, но и не хотел.
– Да?
– Повторяю один раз. 30 апреля в 13:00 ты стоишь у двери в тот самый дом, в твоих же интересах меня понять и всё исполнить. Подойдёт мужчина в чёрном пальто – это мой товар, не смотри в его глаза, не говори с ним, не жалей его, что бы он не говорил – он подлинный râler7. Доберётесь до границы, там вас будут ожидать. Если всё проходит по плану – я не знаю тебя, ты понятия не имеешь, кто я, раз это в твоих интересах. Доброй ночи, дорогая – произнёс хриплый и низкий голос, чем-то напоминающий лай охрипшей старой дворовой собаки, забытой самой Судьбой. Чувствовалось, что человеку по ту сторону экрана было тяжело говорить, но несмотря на это, его речь была достаточно чёткая, он отчеканивал каждое слово, по чему угадывалось военное прошлое. По одному этому короткому звонку можно было понять, насколько тяжела жизнь Андреа, сколько он страдал, но едва уловимые нотки усмешки, которые возможно, заметила только Альби, даже если бы это слышала сотня людей, обладающих самым чутким слухом, повествовали о той стороне медали, смотря на которую, исчезает любая жалость к этому человеку – честная жизнь военного сломила его, и в нём проснулось самое древнее чувство, дарованное человечеству самим демоном, медленно рождающего гниль в фундаменте человечества – жажда мести, мести всему государству, которое так жестоко с ним обошлось.
Сложно описать, какие перемены происходили в лице Альби, по мере того, как в телефоне слышалось одно слово за другим. Она то бледнела, то краснела, зрачки уменьшились так, что с первого взгляда могло показаться, что их нет вовсе, губы скривились, посинели и немного дрожали, девушку правильнее всего было назвать «живым трупом» в эти минуты. От того ли, что этот голос она слышала последний раз десять лет назад, или может из-за того, как тот французский, на котором говорил Андреа, вселял нечеловеческий ужас в её сердце, а может причиной было само содержание его слов, но главная героиня была напугана так, как никогда в жизни. Всё намного хуже, чем ей думалось, ведь отец взялся за то, с чего начинал. Если последнее время он занимался незаконным вывозом произведений искусства, то в самом начале своей «карьеры», если, конечно, деятельность контрабандиста, пусть и удивительно успешную, можно так назвать, он вывозил авторов этих произведений, которым по той или иной причине было запрещено покидать страну. Это существенно усугубляло ситуацию, поскольку одним из вариантов выхода из этой криминальной истории, до ужаса напоминающей Альби её детские игры, было избавление от товара или, на крайний случай, сдача его полиции, а человека, нуждающегося в помощи, пусть даже причины его нынешнего положения довольно страшны для смягчившегося за годы жизни вдали от семьи сознания главной героини, она не могла подставить, об «избавлении» ей было страшно даже думать. Её отчаяние было настолько огромно, что, заполнив все внутренние сосуды, оно вырвалось наружу в форме душераздирающего вопля, такого, какой можно услышать ночью в густом дремучем лесу, когда одолевает страх, а воображение рисует перед глазами все страшные картины, какие вы когда-либо слышали, при этом добавляя что-то ещё более ужасающее из глубин вашего сознания, в качестве la cerise sur un gâteau8.
