Центральный проход уходил вдаль, но, вроде, не бесконечно далеко, как предыдущий, по которому я шел. Я видел где-то впереди отблески света. Через пять минут очень неспешного шага, с осматриванием каждого подозрительно камня, я вышел в очередной круглый зал. Он был вдвое больше предыдущего, но в нем не было больше ничего, кроме стоящего прямо посередине саркофага из белоснежного мрамора. Ну или как там называется большая белая прямоугольная хрень? А еще сверху падал свет, просто невообразимо поднимая мне настроение. Как, оказывается, я устал от этих сраных подземелий! Сейчас выберусь и…
«Подойди, юноша…» — раздался надтреснутый женский голос у меня в голове.
— Ты кто? — я начал озираться по сторонам, но никого рядом не было. А потом мой взгляд упал на саркофаг, и я сложил два плюс два: — А, очередная нежить… Ты не волнуйся, у меня большой опыт! Ты даже ничего не почувствуешь…
Я подходил к саркофагу, поигрывая топором и прикидывая, как мне его половчее вскрыть, чтобы потом сразу лихо рубануть.
«Не трогай святые мощи. Я достаточно сделала при жизни, чтобы хотя бы после смерти обрести покой» — снова раздался голос, который шел, кажется, прямо со всех сторон и одновременно изнутри головы.
— Да кто ты, мать твою, такая?
«Не упоминай имя Её всуе. Я первая святая Матери, Навинна Изгоняющая. И Она привела тебя сюда, ко мне. В то место, где я могу присутствовать в этом мире»
— Что это за место? — спросил я вслух.
«Первый чертог, где Мать стала той, кем она является сейчас. Она ныне покинула эти скорбные земли и не может вернуться. Но может помогать тем, кто привлек ее внимание»
— Где мы находимся? И кто такая эта мать? Чем я привлек ее внимание?
«Много вопросов, юноша… Но на один отвечу. Ты привлек ее внимание, когда использовал то, что было украдено у нее Спящим… Да… Ты понял. Надеюсь, наследие того шебутного мальчишки хорошо послужит тебе, Александр. Подойди, положи руки на саркофаг. Эти дары не из тех, что легко передать»
Я подошел к саркофагу. Было немного страшно, но, в целом, я не ожидал большого подвоха от начальства того паладина, которого я наблюдал в видениях. Мне, почему-то, казалось, что это не те люди… существа, которые будут мелко гадить. Руки опустились на саркофаг, и я даже через перчатки почувствовал, насколько он холоден. А потом сознание уже привычно упорхнуло от меня.
— Навинна! — окликнули меня сзади
— Натири? — повернувшись, я посмотрела на свою старшую сестру.
— Сестра-настоятельница велела передать тебе, что надо сделать уборку в хлеву! — сказала с улыбкой Натири и звонко рассмеялась, — Хорошее дело для такой замарашки!
— Ты злословишь потому, что я лучше тебя в грамоте, в чистописании, во врачевании… да во всем. А ты хороша только в кручении жопой перед стражниками на воротах. Что, хочешь пойти к Отреченным? А? Отречься от своей женской сути перед ликом Матери и можно прыгать к любому мужику в постель! Да только тогда не видать тебе места в обители!
— Сучка! Решила, что самая умная? Посмотрим, как ты запоешь, когда тебя подловят и разденут в темной подворотне!
— Глупая! Ни один разбойник не станет насиловать служку Матери! Даже если он твой дружок! Если не хочет стать неизлечимым бесплодным импотентом! — я рассмеялась и ушла, слушая вопли за спиной. Времени спорить не с безмозглой курицей не было. В конце концов, хлев сам себя не почистит…
Еще один без руки. Эти бароны не считаются ни с чем, когда устраивают свои разборки за очередную деревню, которая им приглянулась. Будто бы мало им тех врагов, что есть у людей, они ищут себе противника и среди своих! Послали бы свои отряды на границу к зеленым или к тем выпердышам бездны, раз такие храбрые! Я привычно обработала проверила жгут на ране, омыла ее Благословлённой водой из храма Матери и наложила малое заклинание лечения. Сделать больше у меня не выйдет — он не последний раненый за сегодня. Среднее исцеление изматывает слишком сильно, но оно закрыло бы рану вовсе, Большое мне недоступно, являясь вотчиной уже старших целителей, а оно бы запустило процесс восстановления руки. Да, это заняло бы месяц или два, в зависимости от питания, но все-таки, все-таки! А пока моя задача просто не давать людям истечь кровью или подхватить горячку, затворяя кровь их обрубков, разрезов, обрабатывая раздробленные пальцы и проткнутые животы.
— Сестра Навинна! Здесь сын барона, у него стрела в брюхе! — крикнула мне помощница.
— Пусть ждет, пока я закончу с очередью! Пред матерью все равны! И он не лучше прочих, кто лил кровь зазря!
— Да как смеешь ты, жрица, отказывать мне?
— Ваше сиятельство, я и мои сестры останутся в форте. За эти десять дней капитан Виран отбил уже третий приступ. И если бы не помощь сестер в последнем, форт бы пал, пропуская в Ваши, Граф, земли, крупный отряд абисситов. Стоит ли напоминать, чем бы обернулось для деревень и хуторов подобное?
— Мой сын болен! Что мне за дело до деревень и хуторов! Ты едешь со мной!
