– Сегодня вы совершили прорыв, – Анжела спешно захлопнула тетрадь и встала, – но, боюсь, ваше время подошло к концу, – и отключила систему жизнеобеспечения.
«Цирк приехал!»
Надпись на табличке полностью соответствовала действительности, ибо разноцветные буквы сияли над входом в самый настоящий цирк-шапито. Шатёр, словно небезызвестные Три Толстяка, каким-то немыслимым образом ставших единым целым, поглощал посетителей одного за другим, горсть за горстью, поток за потоком…
Из-за кулис высунулась рыжая кудрявая голова. Подведённые тушью глаза методично просканировали трибуны, переходя от ряда к ряду и выискивая кого-то, но не находя. Нечасто увидишь рыжего клоуна в печали, но то во время представления, а оно ещё не началось. В жизни Андрей ничем не отличался от других людей. Радость и отчаяние предсказуемо чередовались между собой, и удивительно, как быстро и незаметно одно могло перейти в другое.
Вот как сейчас.
«Ну, где же она? Где же она?! Ох, а вдруг она не придёт?!»
До начала представления ещё полчаса. Нет причин для волнения.
«Она всегда приходит заранее, чтобы мы могли увидеться до шоу. Сейчас её нет! Вдруг что-то случилось!»
– Эй, эй! – Сабина, маленькая тоненькая эквилибристка, отвела Андрея вглубь закулисья, подальше от любопытных глаз детей и взрослых. – Не грусти! Она обязательно появится.
Клоун промолчал. Что бы он ни ответил, у Сабины всегда найдётся аргумент, почему он ошибается.
– Вот увидишь, она обязательно придёт на шоу, – Сабина улыбнулась, зная, сколь заразительной бывает её улыбка. Андрей поддался, но на душе по-прежнему скребли кошки.
Артисты ушли, освободив место для униформистов. Тем предстояло сделать ещё много работы до начала представления.
Мучительно долгие полчаса.
И вот, зрители заняли свои места. Шпрехшталмейстер, выйдя на манеж объявить о начале шоу, увидел, что трибуны набиты под завязку. К хорошему быстро привыкаешь, и лишь горький опыт выступлений в полупустом шатре не позволяет артисту воспринимать успех как должное. Значит, всё снова должно быть на высоте.
Музыка гремела, дети визжали, взрослые аплодировали. Ведущий объявлял номера. Первым в круг вышел дрессировщик Борис с любимицей всей труппы – шимпанзе Люсей. Маленькие мальчики и девочки были в восторге. Следующей вышла Сабина. Теперь в восторг пришли большие мальчики, хотя и скрывали это от своих больших девочек, следящих больше за реакцией спутников, чем за самим представлением. Сабина умела улыбаться, с этим никто бы не поспорил.
– Возможно, это стоит выделить в отдельный номер, – усмехнулся Николай, белый клоун и напарник Андрея. Андрей не отреагировал на шутку, его занимали совсем другие, печальные мысли. Остальные замечали, что с ним явно что-то не так, но не решались заговорить об этом. Только не сейчас. В конце концов, клоун – это артист, и он будет улыбаться на сцене, даже будучи в трауре.
– Знаете ли вы, как у нас проходит лето? – донеслось из круга. Так шпрехшталмейстер подводил к номеру «Клоуны на отдыхе». До выхода Андрея с Николаем оставалось секунд пятнадцать, не больше.
– Идёмте, Бозо, – Николай провёл ладонью поверх лица сверху вниз и превратился в печального страдальца а-ля Пьеро. После непродолжительной паузы Андрей сделал то же самое, только наоборот. Теперь на разукрашенном лице клоуна сияла простодушная улыбка.
Всё, можно выходить.
– Поприветствуем же этот замечательный дуэт! Друзья, встречайте: Рюша и Коша!
Ведущий освободил место для «принцев цирка», что уже выдвинулись к зрителям. Коша в исполнении Николая шёл с понурой головой и карикатурно сгорбленной спиной – аж плечи выше головы, а Андрей «Рюша» шагал так, словно намеревался своим видом покорить Вселенную… ну, или собирался произнести пламенную речь в защиту австралийских тушканчиков от жестоких поползновений со стороны марсианских телепузиков. Воспользовавшись привилегией импровизировать, Андрей с комично-удивлённым выражением лица оглядел зрителей в надежде всё-таки увидеть среди них свою «принцессу».
Но тщетно.
По щеке весело улыбающегося клоуна стекла одинокая слеза.
***
Подключённая к системе жизнеобеспечения Ольга глядела в стену, изредка моргая. Видела ли она Андрея, примчавшегося в больницу в гриме и костюме, лишь узнав о случившемся? Слышала ли она его? Узнавала ли? Врачи не были уверены. Андрей тоже.
Но что ему оставалось?
– Оленька… Оленька, ты слышишь?
Молчание.
– Оленька, ты такой замечательный момент пропустила, – Андрей встал у стены перед возлюбленной и изо всех сил старался не сорваться на всхлипы. – Семья с собой «солнечного» мальчика взяла. Он громкой музыки очень боялся, плакал. К нему наш попугайчик на плечико сел. Они друг на друга посмотрели, попугайчик улетел, мальчик засмеялся, захлопал в ладоши – и больше не боялся, не плакал! Ты представляешь?